Все очень просто

Занимать деньги — всегда риск. И я не отвечаю за то, как люди тратят полученный кредит.

— Но ты же знаешь, у Лили нет дохода, с которого она могла бы вернуть эти деньги, и все равно даешь ей их.

Лука улыбнулся и поднял указательный палец:

— Но доход — не единственное, что принимают в расчет банкиры при оценке кредитного риска. Ты забываешь — твоя мать, как мы это называем, владеет исключительным активом.

— Ты бы посмотрел на ее активы! — Слова сорвались у нее с языка прежде, чем она успела подумать, и теперь висели в воздухе, как кристаллы на люстре, тяжелые и крупные.

Лука вопросительно приподнял бровь:

— Я говорил о палаццо.

— Я тоже, — быстро ответила Тина. — Не знаю, о чем ты подумал.

Он рассмеялся, пробежал кончиками пальцев по краю стеклянной рифленой чаши, стоящей на каминной полке, и продолжил дальше обходить комнату.

Такие длинные пальцы, это невозможно было не заметить, такие легкие прикосновения… Прикосновения, которые она помнила на своей коже. Прикосновения, которые Тина часто представляла, когда не могла уснуть и чувствовала болезненное одиночество…

— Твоя мама очень красивая женщина, Валентина. Тебя не раздражает, что я говорю это?

Тина заморгала, пытаясь ухватить нить разговора, и подняла голову, когда он подошел ближе.

— А должно раздражать?

— Я не знаю. Ты не думаешь, что я мог бы переспать с Лили? Может быть, я уже спал с ней? — Лука остановился перед Тиной и улыбнулся: — Это тебя беспокоит?

— Даже знать не хочу! Мне все равно! Меня не касается, с кем ты спишь.

— Конечно не касается. И, конечно, Лили очень красивая женщина. Хотя по сравнению с тобой…

Лука коснулся пальцами ее лба, погладил непослушные пряди волос. Тина ахнула, дрожа от прикосновений и думая: она должна остановить его, должна отойти. Но Лука сам отошел от нее, опустив руку. Тина заморгала, немного ошеломленная, чувствуя, как будто уступила ему.

— Ты сказал маме, что мы старые друзья.

Он пожал плечами и сел в кресло из красного бархата.

— Мы никогда не были друзьями!

— Ну же, Валентина… — Лука произнес ее имя так, будто снова погладил бархатной перчаткой. — Конечно, учитывая то, что между нами было…

— У нас нет ничего общего! Мы провели одну ночь вместе, одну ночь, о которой я жалею до сих пор. И не только из-за того, что ты сказал, когда мы расставались.

— Я не помню, чтобы эта ночь была такой неприятной.

— Возможно, ты вспомнил другую ночь? С другой женщиной? Уверена, их было много, так много, что тебе легко запутаться в воспоминаниях. Но я не сбита с толку. Ты не мой друг. Ты вообще мне никто. Никогда не был кем-то для меня и никогда не будешь.

Вот сейчас Лука уйдет. Поймет, что между ними больше ничего нет, и уйдет. Но он лишь подтянул длинные ноги и удобнее уселся в кресле.