Все ради тебя (СИ)

Он осязательно другой — понимающий. Катя широко раскрыла свои карие глаза, губы чуть приоткрыла, смотрит на нас по очереди, и даже если бы она хотела играть в игры — зря. Это совершенно и абсолютно бессмысленно, потому что у нее на лице все написано.

— Твой чудный дружок вчера рассказал. Кто он?!

Поджимает губы. Понятно, что тайну эту хранить будет до конца своей жизни. Принципиально, из вредности или просто не знает, что можно рассказывать? Это не имеет значения. Она молчит. Долго. Сай тоже. Я бы встрял, и мне еле удается сдержаться, потому что понятно одно: это борьба между мужем и женой. Здесь третьим лицам нет места. Они решают друг между другом.

Я знаю, что это такое.

Своеобразная схватка за личные границы; сражение за независимость; выбор. У нас с Лизой такие схватки тоже были. Редко, но были. В основном, когда мне не нравилось ее общение с каким-то мужиком.

Да-да, я хорошо помню, что голосил про свою самооценку, но даже на солнце есть пятна, и я не без греха. Было. Когда она училась на третьем курсе, мне сильно не нравился ее одногруппник, который по моему скромному мнению пытался подкатить к ней и яйца, и свой тонкий член. Лиза все отмахивалась, но однажды у нас состоялся похожий разговор — мы также стояли, молча глазами друг друга долбили, но в итоге она сдалась.

Потому что увидела, что для меня это важно. Ей было важно сохранить погоду в доме; женщины всегда чувствуют, когда ей грозит коллапс. Она отступила. Знаете, только сейчас я понимаю, что она во многом отступала, и мне становится стыдно.

Я ей тоже во многом уступал, но, видимо, недостаточно, раз сейчас чувствую острый укол совести? Только не успеваю об этом как следует подумать. Катя тяжело вздыхает и закатывает глаза.

— Паша — это Лизин брат по отцу, ты доволен?!

Я вижу, что Сай расслабляется, хоть и продолжает держать мину. Холодный весь из себя, важный. Интересно, я также нелепо выглядел в такие моменты? Наверное, да.

— Это мы еще вчера поняли.

— Вы его видели? — удивленно переводит взгляд на меня, потом на Али.

— И не только его. О чем тебе говорит имя Андрей Долгоруков?

— Так зовут папу Лизы.

Я это, как и упоминал, уже понял, но все равно слышать подтверждение максимально странно.

Пищит кофемашина. Катя снова нас осматривает, ей явно некомфортно от тишины и нас в принципе, поэтому она решает выиграть дистанцию. Отходит с чашкой в руках, наполняет ее, и, стоя спиной, как бы невзначай говорит.

— Странно, что вы его видели…

— Он не живет в России уже лет десять.

Поворачивается, я киваю.

— Он сообщил, пока они с Лизой орались.

Катя устало усмехается и кивает пару раз.

— А в этом уже нет ничего странного.

— Что между ними произошло? — спрашиваю и ловлю ее взгляд с укором.