Все ради тебя (СИ)

Кому ты заливаешь?!

Его громкий смех привлекает еще больше внимания, я тем временем быстро обследую зал, чтобы понять…

В каждом месте вроде этого есть особая зона. Обычно у бара. Там сидят девушки, мечтающие обзавестись богатым, щедрым спонсором. Проще говоря, витрина — выбирай любую. Они сделают все, что ты захочешь, когда ты захочешь и сколько ты захочешь — если сойдетесь в цене, конечно же.

Сейчас вся эта витрина смотрит на Пашу.

Наверно, они уже прогуглили, кто же он такой, и готовятся нанести сокрушающий удар. Еще бы! Новый миллиардер в наших джунглях. Каждая хочет быть первой, кого он заметит… а Лизу вряд ли устроит такой расклад.

Это намерено, малыш? Уверен, что да.

Она отгибается на спинку стула, будто наслаждается моментом, но вместе с тем заинтересована услышать то, что скажет ее брат. Я думаю, она не ожидала отрицания, а готовилась самолично расписать все «плюсы» таких связей, а он ее, кажется, удивил…

Ну и? Что же ты скажешь?

Паша улыбается нагло, как обычно. Нарочито медленно пьет свое шампанское, потом отгибается также как она. Че-е-ерт…сейчас они очень похожи…Но не об этом речь. Он покручивает внушительный камень на мизинце и, наконец, кивает.

— Ладно. Хочешь правды? Модели — шикарны.

«Бам!» — одними губами отвечает она, открывает рот, чтобы выплеснуть немного яда, но вдруг он поднимает указательный палец к потолку и говорит дальше.

— Но! Есть оговорочка.

— И какая же? Только блондинки?

Клянусь, если он сейчас это подтвердит, то половина сучек Москвы станет блондинками.

Усмехаюсь этой мысли, сам смотрю на Лизу.

И это снова неприятно.

Потому что я знаю, что злится она из-за меня. Наверно, Лиза теперь ненавидит моделей, хотя в этом, поверь, смысла нет.

— Мне нравятся модели мирового уровня. Типа Шейк, Кемпбелл там…не знаю, Адрианы Лимы?

Лиза громко прыскает, а потом начинает ржать. Я тоже улыбаюсь. Губа у тебя, парень, не дура — нормально…

— Я в том смысле…Да хватит ржать!

— Да ты просто охренел!

— Я не сказал, что единственные женщины, которых я рассматриваю — это они! Я имею в виду, что на них охренительно приятно смотреть!

— А на других противно?

— Ты не слышишь, да?

— Я слышу прекрасно и все понимаю…

— Нифига ты не понимаешь, а вот если дашь мне закончить — поймешь!

Пару мгновений она медлит, а я молюсь, чтобы тему не сменила, потому что чувствую, что, возможно…только возможно! Паша сможет объяснить ей то, что она не хотела слушать от меня.

И я вместе с ним слегка, ведь жду с замиранием сердца, что же будет дальше…

— И в чем же их принципиальное различие?

Она поднимает брови.

— Что ты смотришь? Это правда.

Смотрит на Глеба, тот слегка жмет плечами и снова принимается за свои пельмени.

Мудак. Еще и с татуировкой на морде. Мудацкой.