Все ради тебя (СИ)

Знала, какой он. Знала, кто он. Я все всегда знала, и это был мой выбор...

Адам...мой выбор. Смерть, боль, страсть, огонь...любовь. Это все — мой выбор...

Этой ночью все сомнения остаются вместе с моим платьем. Одиноко лежать и гнить у подножия лестницы.

И знаете? Им там самое место.

Когда есть только голая правда — это так…

Когда я просыпаюсь, до меня не сразу доходит, что вчера случилось.

И нет, не само собой, что самое обидное. Даже не против моей воли! Что тоже, как бы ни звучало драматично, досадно. События встают в одну линейку, как плитки домино, если перемотать время назад до того, как они упали.

Примирение с братом. Настя. Ревность. Много шампанского. И он. Загнанный в угол «Он» — вечная причина моего падения с большой буквы.

Которое сейчас крепко обнимает меня и не спит.

Я чувствую это; ты всегда это чувствуешь, если знаешь кого-то также хорошо, как я знаю его. Дыхание не такое, объятие иное, кажется, что даже энергия его по-другому перетекает, чем во время сновидений — и это тоже, наверно, правда. Не знаю, я об этом никогда не задумывалась, как и о том, что можно знать кого-то настолько хорошо, чтобы не глядя определить его состояние.

— Я чувствую, что ты уже проснулась, — говорит тихо, прижимая к груди сильнее.

Нос колет, в глаза как будто гору песка насыпали! И легкие печет.

Сегодня я впервые проснулась в спальне нашего дома, но не так, как мечтала. А я так много мечтала…

Сейчас словно на горе сожженных углей лежу. Аж пеплом пахнет…Когда-то наше место, дом, будущее, сейчас стало пепелищем со стойким запахом дыма и керосина, баклажка с которым у него в руках была! И до сих пор есть…

Ничего ведь не изменилось.

Прикрываю глаза, выдыхаю и беру его за запястье, чтобы встать. Адам не сопротивляется, но делится горечью, что разливается на его языке. На моем теперь тоже не сахар…

— Ждешь пожеланий доброго утра? — ядовито интересуюсь, садясь лицом к окну.

Ищу глазами свое белье. Хотя бы на него надежду, пусть и сомневаюсь, что осталось что-то целое.

— Не делай вид, будто я тебя сюда силой притащил, хорошо? — говорит тихо, но я слышу недовольство в голосе, хмыкаю.

Понятно. Помощи здесь ждать глупо. В принципе, ничего же не изменилось? Вот и не плошай сама. Наклоняюсь, сразу срисовываю свои трусики и подцепляю их указательным пальцем.

Позор. Какой же позор…сильная и независимая, блядь, ага, конечно. Где платье потеряла, а? Независимая. «Сама». Мисс пошел-он-на-хер. Госпожа я-равездусь-и-играть-будем-по-моим-правилам.

Дура. Какая же ты слабохарактерная дура…

— Будешь меня игнорировать?

Встаю, кутаясь в одеяло.

— А что обсуждать? Напились и трахнулись по старой дружбе — для тебя это едва ли что-то новое.

— Не смей так говорить!

Чувствую требовательный взгляд в спину, который бесит.

Резко поворачиваюсь, выгибая брови.