Вспышка страсти

А если это действительно так и он не согласится уехать из Офира, то он больший дурак, чем я могла бы подумать.

– Привет! Кто-нибудь дома? – раздался снизу голос Майлза.

– Подожди минуту. – Я постаралась, чтобы в моем голосе не прозвучало раздражение. Двери виллы не запирались и оставались постоянно открытыми. Неудивительно, что Мэри с такой радостью убежала, получив возможность повидаться со своим любимым Томом без посторонних глаз.

В ярком утреннем свете улыбка Майлза была точно такой же, как при свете свечей за обеденным столом, – теплой и глубоко интимной, как будто у нас с ним есть общий секрет, которого другие не знают.

– Я подумал, может, ты захочешь прогуляться верхом. В местной конюшне у Розалинды есть четыре собственных жеребца.

– Нет. Спасибо за предложение, но я очень давно не виделась с Розалиндой и с остальными. У меня масса сплетен, которые нужно обсудить.

– На это может уйти немало времени. – Он широко улыбнулся и слегка приподнял брови.

– Да, это точно, – сухо откликнулась я.

Он обладал вульгарной красотой и врожденной развязностью, которая отлично служила ему в маленьких киноролях пиратов и разбойников, и даже сейчас у него под длинными вьющимися волосами поблескивала маленькая сережка в левом ухе. Его последняя роль в фильме, в котором Розалинда играла героиню, была самой большой. Пламя страсти разгорелось у них на экране так же бурно, как и вне его, надо сказать, с огромным финансовым успехом для студии. И я вполне могу понять стремление Майлза к тому, чтобы Розалинда согласилась на роль царицы Савской. Если будет выбрана другая актриса, студия вполне может пересмотреть свое решение и посчитать Майлза не подходящим на роль. У Майлза была протяжная манера говорить, которая так нравилась Розалинде, но в его голосе проскальзывали насмешливые нотки, вызывавшие у собеседника подозрение, что над ним втайне насмехаются. Сейчас он смотрел на меня явно оценивающим взглядом изумительно голубых и дерзких глаз, и я отвернулась. В общем, я считала Майлза неприятным компаньоном.

– Кофе совсем не помешал бы. – Его большой подвижный рот растянулся в улыбке, как будто Майлз прочитал мои мысли. Он удобно расположился на одном из диванов, и я поняла, что меня, по-видимому, ожидает длительная беседа. Жуанна была наверху, очевидно, убирала мою постель, и я, до сих пор босая, пошла на кухню и включила кофейник. – И что ты теперь собираешься делать?

Моя рука замерла в воздухе, и я была вынуждена напомнить себе, что Майлз знает обо мне все, что он был у Фила в тот вечер, когда это случилось. Я понимала, что означает его вопрос: Майлз спрашивал совсем не о том, что я собираюсь делать сегодня, а о том, что я буду делать дальше в жизни.