Вспышка страсти

Если она мучается так, как говорят Мэри и тетя Гарриет, то, пожалуй, я смогу понять ее лучше, чем кто-либо другой.

Взгляд Гарольда нервно заметался между лестницей и моим лицом. Очевидно, он не мог принять решение, и я сделала это за него.

– Я иду наверх. Не волнуйся. Если хочешь сделать что-нибудь полезное, можешь приготовить кофе.

– Э-э… кофе, – беспомощно повторил Гарольд, испуганно глядя, как я поднимаюсь по мраморным ступенькам к спальням.

Наверху было тихо. Пройдя по толстому ковру мимо нескольких дверей, я остановилась у той, которая, как мне показалось, должна была вести в спальню хозяев, и постучала.

– Кто там? – Голос Розалинды звенел от страха. – Уходите. Уходите!

На мгновение воцарилась тишина, а потом снова раздался ее голос, глухой и усталый:

– Нет. Я хочу поговорить с тобой. Открой дверь, Розалинда.

– О, Дженни! – Дверь распахнулась, и Розалинда, истерически рыдая, бросилась мне в объятия.

Я крепко обняла ее и повела к кровати, нашептывая слова утешения:

– Не плачь, Розалинда. Все в порядке. Все будет хорошо.

– Нет! Ты не понимаешь, Дженни! О Господи! – Она вырвалась из моих рук и яростно замолотила кулаками по подушкам.

– Я знаю, что ты пыталась убить себя, – мягко сказала я. – И о письмах знаю. Ты непременно должна рассказать мне о них. Я хочу помочь тебе.

– Зачем? – набросилась она на меня. У нее по щекам были размазаны полоски туши, а волосы сбились в войлок. – Зачем тебе помогать мне?

– Затем, что я твоя кузина, и затем, что я тебя люблю.

Ее лицо снова скривилось, и по щекам потекли слезы.

– О, божественная Дженни, прости меня. Я такая дрянь. И я боюсь. Я так боюсь!

Ее глаза стали стеклянными от страха, она задрожала. Лежа на кровати и вцепившись руками в подушки, она совершенно не походила на легкомысленное создание прошлого вечера. Слезы капали на простыни, Розалинда шмыгала носом, а я в ужасе смотрела на нее. Теперь это была не игра, передо мной была напуганная женщина, которая больше не беспокоилась о том, как она выглядит. Пройдя к туалетному столику с огромным набором косметики, я нашла носовые платки и протянула их Розалинде. Она зажала их в руке, даже не подумав воспользоваться, и простонала:

– Я боюсь, Дженни. О Господи, я так боюсь!

– Но почему? Что было в тех письмах? В них не может быть ничего такого, что могло бы шокировать меня, Роуз. Расскажи и позволь мне помочь.

– Нет… Нет… – замотала она головой, так что волосы упали ей на лицо. – О, Дженни, прошу тебя. Пожалуйста!

Непроизвольно прижав Розалинду к себе, я почувствовала, как ее тело содрогается от рыданий, а ногти больно впиваются в мои руки.

– Я хотела бы никогда об этом не говорить, Дженни, но я боялась, а теперь… – Замолчав, она покачала головой.

– Не могу, Дженни.