Вспышка страсти

Он имел обыкновение держать наготове ведра с ледяной дождевой водой, и, если удавалось нас поймать, он выливал их на нас с превеликим наслаждением. Мы всегда возвращались домой мокрые до нитки и невнятно оправдывались тем, что нечаянно упали в ручей.

– Похоже, у вас было счастливое детство, – засмеялась Нанетт.

– Да, благодаря тете Гарриет. Родителей Розалинды никогда не было дома, они уделяли ей мало внимания, поэтому тетя Гарриет взяла на себя роль матери. Моя мама умерла, когда мне было пять лет, а папа, который был здешним врачом, – когда мне было пятнадцать.

– Неудивительно, что вы все так любите тетю Гарриет. Я и сама уже поняла, что она замечательная женщина. В прошлом году мы впервые приехали в деревню, и во время отсутствия Джона моя стиральная машина просто взбесилась – из нее во все стороны хлестала обжигающая вода. Я абсолютно ничего не смыслю в таких вещах, и первое, что пришло мне в голову, – это побежать через дорогу к Гарриет. Она справилась со всем меньше чем за пять минут. Она не только остановила поток и ликвидировала все лужи, но и вернулась с гаечным ключом и еще бог знает с чем и отремонтировала машину. С тех пор мы стали близкими друзьями. До того как выйти замуж за Джона, я была городской девушкой, и жизнь в маленькой деревне пугала меня, но благодаря Гарриет и Мэри я быстро здесь освоилась.

– Да. Она чудо. Когда мне нужно поехать в город, она присматривает за Сарой. Тот, кто придумал выражение «золотое сердце», имел в виду таких людей, как Мэри. Она помогает нам всегда. Мы с Джоном любим проводить время вдвоем и часто ездим в Лондон в театры и на концерты. Как жаль, что сегодня его здесь нет. Вы с ним нашли бы общий язык.

– Мамочка, можно, я вежливо попрошу, чтобы она дала мне автограф? – не сводя глаз с Розалинды, спросила Сара, доставая из кармана платья маленькую коричневую записную книжку.

Нанетт взглянула туда, где Розалинда во всем блеске красовалась перед своими поклонниками.

– Мне кажется, дорогая, она сейчас очень занята…

– Ерунда. – Я взяла Сару за маленькую ручку. – Розалинда любит детей. Она будет просто счастлива расписаться в твоей книжке.

Я не была уверена, любит Розалинда детей или нет, но у нее хватило здравого смысла оценить, какая живописная получится картина. Наклонившись, Розалинда поцеловала Сару в щеку, а потом с росчерком написала свое имя, пока все остальные, благосклонно улыбаясь, стояли позади. Я могла почти отчетливо прочитать в ее мыслях сожаление о том, что здесь нет фоторепортеров.

– Вот это да! – с благоговением прошептала Сара, когда мы шли обратно. – И это настоящие бриллианты?

– Все до одного, – серьезно ответила я.

– Вот это да! – с нескрываемым изумлением повторила Сара.

– Довольна? – со смехом спросила у нее мать.