Вспышка страсти

Розалинда мертва, и это все, что в тот момент мог понимать мозг Гарольда. Том и Мэри сидели, держась за руки, и со все возрастающим ужасом смотрели на Джонатана. Только тетя Гарриет, казалось, немного успокоилась – или, быть может, она просто находилась в состоянии шока.

– Джонатан, ты не знаешь, – заговорила я. – Перед приездом сюда у Розалинды уже была попытка самоубийства. Она приняла слишком много снотворного, и ее пришлось отправить в больницу…

– На этот раз она не пыталась покончить с собой, – мрачно настаивал на своем Джонатан. – Кто-то сделал это за нее.

– То есть ты намекаешь на одного из нас? – Майлз, который первым пришел в себя и, сидя в кресле, вертел в руке большой бокал бренди, пристально посмотрел на Джонатана.

– Я ни на кого не намекаю. Я просто считаю своим долгом предупредить вас о том, что произойдет, когда прибудет полиция. Начнется расследование убийства.

– Убийство? – Гарольд обвел комнату непонимающим взглядом. – Убийство?

– Все в порядке, Гарольд. – Тетя Гарриет стиснула ему руку. – Просто мы должны рассмотреть все версии.

Гарольд опять опустил голову на руки, и его плечи снова задрожали.

– Почему Розалинда пыталась убить себя? – спросил Джонатан у Тети Гарриет.

– Теперь нет причины молчать об этом. На протяжении некоторого времени она получала письма с угрозами. Они все больше давили на нее и…

– Полиция, – перебил ее Том. – Надо позвонить в полицию.

Кивнув, Джонатан подошел к телефону. У Мэри был совершенно убитый вид, и я подумала, что она, как и Гарольд, не поняла того, что сказал Джонатан.

Мы все стояли на пороге комнаты, мы все видели пистолет на полу, но было что-то еще – что-то, чего я никак не могла вытащить из глубины сознания.

– Попробую объяснить дело по-испански, я не знаю португальский, – сказал Джонатан.

– Я полагал, португальцы говорят по-испански, – наивно заметил Том.

– По-португальски. – Налив себе выпить, Джонатан сел, случайно или намеренно выбрав кресло как можно дальше от моего.

– Если ты настаиваешь на убийстве, то должны быть мотивы, – обратился к нему Майлз. – Я не вижу ни одного.

– Что было в письмах? – снова спросил Джонатан, обращаясь к тете Гарриет, потому что Гарольд ни на что не реагировал.

– Я не знаю. И Гарольд не знает. Она их сожгла. Пока она не отравилась, она не говорила нам о них.

– Быть может, она намекала на что-нибудь?

Я смотрела на тетю Гарриет. Я знала ее всю свою жизнь и понимала, что она лжет. Возможно, она не знала, что именно было в письмах, но у нее были на этот счет свои соображения, о которых она не желала говорить – даже сейчас.

Пожалуй, Джонатан прав. Я попыталась встретиться взглядом с тетей Гарриет, но мне это не удалось – она, очевидно, так же упорно избегала смотреть на меня, как и Джонатан.