Вспышка страсти

Эта мысль была слишком ужасной, чтобы додумать ее до конца. Оставался еще Джонатан – но совершенно невероятно, чтобы это был он.

Все погрузились в молчание, занятые одними и теми же мрачными мыслями. Откинув голову на спинку кресла, я с закрытыми глазами вспомнила Розалинду, когда ей было семь или восемь лет и мы вместе играли в лесу, окружавшем Темплас-Уэй. Я вспомнила, с какой добротой она относилась ко мне на протяжении последних восемнадцати месяцев: как она оплатила моего адвоката и мое пребывание в клинике, как предложила пользоваться виллой сколько мне будет угодно. В конце концов я расплакалась.

По прошествии, казалось, целой вечности прибыли полицейские, мрачные и плохо говорящие по-английски. На помощь пришел Джонатан, который говорил по-испански; он объяснил, что дверь спальни была заперта и что пришлось ее выбить. Когда пришло время увезти с виллы тело Розалинды, у Гарольда окончательно сдали нервы, и Джонатан и Том едва оторвали его от тела жены.

– Это муж? – задал совершенно излишний вопрос старший офицер.

– У меня есть таблетки. Снотворное, – поспешно сказала тетя Гарриет, роясь в своей сумочке.

– Думаю, не нужно. Его придется допросить. Вы все были здесь, когда обнаружили тело? – спросил полицейский.

– Тогда дайте джентльмену таблетки. Завтра будет достаточно времени, чтобы поговорить с ним.

Полицейский спустился вниз, держа в одной руке лежащий на тряпке пистолет, а в другой – письмо. С помощью Джонатана в качестве переводчика офицер спросил Гарольда:

– У меня есть на него разрешение… О Господи, мне не следовало держать его на вилле… Если бы я мог подумать… – Он снова разрыдался.

– А это? – Офицер вытянул руку с листком бумаги и прочитал:

– «Я знаю, что было в письмах». В каких письмах? – Он поднял голову. – Кто написал это вашей жене?

Гарольд был не в состоянии говорить связно, и вместо него ответила тетя Гарриет:

– Моя племянница получала анонимные письма, и они испортили ей нервы. Я думаю, тот, кто написал это, косвенно виновен в том, что она лишила себя жизни.

– Вы полагаете, она сама лишила себя жизни? – Офицер сверху вниз посмотрел на тетю Гарриет. – Никакой предсмертной записки не было.

– Она уже пыталась покончить с собой. В Лондоне. Из-за этих писем у нее была нарушена психика…

Полицейский медленно обвел всех взглядом, а потом снова посмотрел на пистолет. «Сейчас, – подумала я, – сейчас он скажет тете Гарриет, что она ошибается, что это было убийство». Но вместо этого он объявил:

– При сложившихся обстоятельствах я должен просить всех вас оставаться здесь для дальнейшего допроса. Прошу сдать мне свои паспорта.

Из всех только Майлз выразил символический протест.

– Когда вы в последний раз видели жену? – обратился офицер к Гарольду.

– За ленчем.