Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

Я все же застонала, правда это можно было списать на реакцию от мужских губ, терзающих мочку уха, после озвучивания пошлых мыслей. Но правда в том, что я дико захотела то, что Никита мне только что описал.

Не могу утверждать, что получаю кайф от минета, порой он мне даже отвратителен, когда Женя немного забывается. Но сейчас я дрожала, живо представив, как стою перед Никитой на коленях в короткой юбочке без трусиков, в расстегнутой блузке с оголенной грудью и увлеченно сосу его готовый член. Рот наполнился слюной, и я бесстыдно накрыла ладонью мужскую ширинку, начав с восторгам сжимать рвущийся наружу член.

Никита невнятно рыкнул и подался бедрами навстречу моей руке.

Наконец-то его губы добрались до моих. Я застонала, с упоением целуя тренера, не прекращая своей ласки. Недолго думая, расстегнула ширинку и добралась до голой плоти. От ощущения бархатистой упругой кожи возбуждение захватило с новой силой. Никита дернулся, прерывая поцелуй.

— Ой, милый, пойдем отсюда, — донёсся до моего сознания женский голос, а затем стук каблуков, спешащих прочь из коридора, где я обжималась с тренером.

Никита пнул ногой аккуратно положенный до этого на пол поднос с канапками, схватил меня за руку и быстро втолкнул в какую-то подсобку. Звук замка ни капли не остудил. Я хотела этого конкретного мужчину, и с этим сложно было что-то поделать. Подумаю об этом после.

Поцелуи — страстные, голодные, напористые. Ласки — требовательные, резкие, возбуждающие. Стоны — сдавленные, всхлипы — громкие.

Я плыла от ощущений, от дикого восторга и от возбуждения в чистом виде. Живот скручивало и тянуло в ожидании благодатной наполненности.

Мне в равной степени хотелось, чтоб Никита взял меня, и чтоб продолжал ласкать, возбуждая.

Мужские пальцы бессовестно теребили влажные складочки, дразня, обещая продолжение, заставляя содрогаться от каждого движения.

Юбка бесполезным поясом охватывала талию, несколько пуговиц с блузки были бесстыдно вырваны с тканью, лифчик задрался верх, оголяя потяжелевшие груди.

На запонки меня не хватило, потому Никита прижимался ко мне лишь голым торсом. Я хныкала и безуспешно пыталась стянуть с тренера белоснежную рубашку.

До того безупречно отутюженные брюки болтались на лакированных туфлях.

Никита застонал и немного подсадив меня, припечатал к свободной от стеллажей стенке. Он приставил член ко входу и начал дразнить, распределяя влагу у меня между ног. Едва головка коснулась ануса, немного надавливая, я дернулась и запротестовала.

Нет! Только не в попу! Слишком неприятные воспоминания о таком.

— Ш-ш-ш-ш, я дразню всего лишь, — прошептал Никита, немного входя в меня, а затем вновь поглаживая головкой попу.