Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

Пришла еще одна странность на ум: признание. Даже делая предложение, Женя не говорил ни о любви, ни о каких-то других чувствах. Да и о моих чувствах не спрашивал. Никита же наоборот, не звал замуж, не предлагал каких-то поездок и отпусков, зато строил будущее, спрашивал о чувствах и в своих признавался. Признался четно, без преувеличений и приукрашиваний.

Мы слишком друг друга раздражаем порой, чтоб сказать наверняка, пройдем ли мы испытание временем и не прибьем ли друг друга ненароком в споре. И тут вспомнились слова подруги о том, что она готова мириться с недостатками Стаса, потому что просто принимает его таким.

И поняла, что тоже готова мириться. Да, Никита порой раздражает, но не критично, скорее бесит так, что хочется с ним начать спорить и чтоб этот спор закончился ярким, страстным и безудержным сексом. Воспоминания нахлынули моментально, и я заерзала на сидении.

— Почти приехали, — тепло улыбнулся Никита, расценив мое ерзанье, как нетерпение выйти из машины и начать действовать.

Улыбнулась в ответ и поняла еще одну простую вещь — да, хочу как можно быстрее покончить со всем этим дерьмом, выяснением отношений и просто прижаться к Никите, посидеть немного в его уютных объятьях.

Я не летала в облаках и прекрасно понимала, что нам до спокойной жизни ой как далеко. Без понятия как отреагирует Женя на новость. Про Аню я вообще ничего не знала, кроме того, что она захочет мне голову скрутить. О том, что Никита ее мужчина она дала понять сразу, так что явно не обрадуется новости, что ее бросают ради другой.

Мы с Никитой не разговаривали всю дорогу — попросту незачем, успеем наговориться, когда все будет позади. И в лифте поднимались молча, только за руки держались и улыбались как два идиота.

И в квартиру мы заходили молча. Наверное, именно потому мы услышали стоны. Характерные такие стоны. Очень характерные, которые ни с чем не спутаешь.

Первая мысль: Женя, навеянное, смотрит порнуху. Видимо соскучился, невтерпеж, вот и решил помочь себе руками, тем более, я приехала раньше, и он явно меня не ждет. Не хотели усугублять ситуацию, и Никита уже развернулся было уходить, чтоб я потом поговорила с Семакиным спокойно и не дразнила новым любовником, но тут из спальни донеслось:

— О да! Да, Женя, еще!

Думаю, недоумение читалось на моем лице так же, как и на лице тренера.

Но потом его перекосило от злости. С чего бы это вдруг? Все же, если Семакин и изменяет мне, то не мне его судить и обвинять, у самой рыльце в пушку, и расстаться будет гораздо проще. Да, неприятно, не спорю, немного обидно, что меня кем-то заменяли, но ревности не было. Скорее обида, но и ее быстро прогнала, повторяя себе — не мне судить Женю.

А глаза Никиты наливались кровью все больше с каждым доносящимся из спальни звуком.