Выдержка

Заказать машину и привезти холодильник, телевизор, микроволновую печь и…

— Господи! Зачем тебе все это?

— Здесь есть электрическая плита с двумя конфорками. Я справлюсь.

— Тебе здесь и в самом деле нравится? — Я с сомнением осмотрелся. На втором этаже почти не было мебели. Бездна пустого пространства, пол покрыт толстым слоем пыли.

— Конечно! Здесь есть главное — ты!

После этих слов мы бросились на шею друг другу и стали страстно целоваться. У нас ведь медовый месяц. А вокруг — никого. Даже старые ели деликатно отвернулись от окна. Надо бы завести собаку. Огромную собаку…

День прошел незаметно.

Настя хлопотала по хозяйству, я пытался ей помогать. Но больше мешался. Мне нравилось, что она так ловко со всем управляется. Вскоре к нам заглянули соседи, и я поинтересовался криминальной обстановкой в окрестностях.

— Все тихо, — заверили меня. — Здесь даже зимуют.

— Зимуют? — удивился я.

— Ну да. А если вам нужен сторож, зайдите в крайний дом. Это недорого.

…Настя была в старых джинсах и футболке, я — в шортах, голый по пояс. Мы как-то враз одичали и слились с пейзажем. На крыше баньки я приметил бак, выкрашенный черной краской, — чтобы на солнце нагревался.

Оказалось, что можно принять и душ. Вода лилась еле теплая, но я мужественно терпел неудобства. Настя же всего этого, казалось, не замечала. Она была так счастлива!

Часам к одиннадцати мы угомонились и улеглись в постель. Старый диван скрипел, но вокруг не было ни души, никто не мог этого слышать. Я дождался, пока Настя уснет, и спустился вниз.

Я аккуратно снял икону. За ней оказалась полочка, на которой лежал плотный сверток. Я взял его и повесил икону на место. Положив сверток на стол, я долго смотрел на него.

У меня было плохое предчувствие. Я все еще не мог понять: нужно мне это или нет? Казалось, что сейчас я переступлю невидимую черту, и мир расколется на две части: до и после. И что мне со всем этим делать? Может, выкинуть все к черту и забыть?

Но я решился и разорвал бумагу. Руки мои слегка дрожали. «Спокойно-спокойно-спокойно…» На стол выпала пачка фотографий, негативы и письмо. Так и есть: Павел Сгорбыш оставил мне послание.

Первым делом я взялся за письмо.

Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты это прочитал. Может быть, поэтому я так запутывал следы? Мне и хотелось, чтобы ты узнал правду, и не хотелось.

Я все надеялся, что тебе будет не до того. Ну зачем тебе старый спившийся фотограф? Разве тебя может волновать его судьба? Даже если он решил умереть, но так и не отдать те проклятые снимки. Не надо думать, что я герой. Я — трус. Мог бы стать знаменитым фотографом и прожить свою жизнь как-нибудь иначе. Заработать кучу денег, прославиться, стать уважаемым человеком. Мне бы хотелось, чтобы ты мною гордился или, по крайней мере, уважал.