Выдержка

Он предложил воспользоваться связями и… Я запротестовал:

Так началась моя трудовая биография. Три курса МГИМО и замечательные губы сыграли свою роль. Редакторы-женщины охотно брали меня на работу. Но из первого же периодического издания я с треском вылетел через месяц. Мне поручили взять интервью у одной популярной певички. К несчастью, я хорошо ее знал. Слишком хорошо. Дело в том, что я — завидный жених. Единственный наследник огромного состояния, особняк на Рублевке, вилла на Лазурном берегу, ну и замечательные губы… Уж сколько женщин пытались поймать меня в свои сети! Я — лакомый кусочек, и на меня всегда идет охота.

Особенно среди певичек, моделек или актрисок, приехавших из провинции и в одночасье вспыхнувших на звездном небосклоне, чтобы также быстро и сгореть. Единственный их шанс — выйти замуж за такого, как я. И стать светской львицей, такой же, как моя мать.

Та, у которой предстояло взять интервью, в свое время меня чуть было не зацепила. У нас случился короткий, но бурный роман, и мне с огромным трудом удалось увернуться от брошенной сети. Она сказала, что беременна, и я уже был готов. Спасибо папе! Ни он, ни мама ничего не имеют против женитьбы единственного сына и появления пяти внуков.

Напротив. Но мне в ту пору было двадцать. А она была лет на пять старше. Папа сказал: рано. Теперь мне почти тридцать, и он недоумевает: когда же? Тогда было рано, а теперь поздно. Период «в самый раз» я незаметно проскочил, — меня как раз мотало по миру, и ни одна из женщин в памяти не удержалась.

Эпизод с певичкой я помнил. Она, полагаю, тоже не забыла. С тех пор прошло лет десять. Ей перевалило за тридцать, кому как не мне это знать! Она же во всех интервью говорит: двадцать пять.

В общем, слушать, как она нагромождает одну ложь на другую, мне было не интересно.

И я обратился за консультацией к своей ослепительной матери, которая знает всех и вся. И мама рассказала мне во всех подробностях, чем, с кем и как занимается поп-дива и почему ее карьера идет в гору. Все это я и написал. С маминых слов. Уж маме-то я верю!

Разразился жуткий скандал. Я бы даже сказал: скандалище! И хотя главный редактор сказала «жареные факты нам нужны» и «давненько не поддавали такого жару», меня таки выперли. Певичка подала на газету в суд.

Аргумент веский: журналист перед ее очами даже не предстал. Какое там согласовать материал! Хорошо, что я взял псевдоним. Не мог же я устраиваться на работу под собственным именем! Певичка так и не догадалась: откуда? Кто источник? Кстати, написал я чистую правду. Я вообще врать не умею. И не люблю. Газете вчинили такой иск, что мама не горюй! Она и не горевала. Моя мама. Сказала: «Это не та работа, которая тебе нужна, Леня». Но я упрям. Должно быть, в отца, который всего добился терпением и трудом.