Выйти из боя

Я плаваю, как топор.

— Нужно было учиться, спортом заниматься, — пробормотал лейтенант. — Товарищ Катя, — приказ на прорыв в горы действительно был?

— Лейтенант, у меня ни мандата, ни удостоверения нет, только комсомольский билет. — Девушка встала. — Приказ был, за подписью Петрова и Октябрьского. Доказать не могу. Поверишь на слово?

Лейтенант посмотрел во влажные, зеленые глаза и, кивнув, отвел взгляд.

— Вы меня, товарищ Екатерина, за пистолет извините. Паникеров и диверсантов вокруг много. Приходится быть настороже. Вы обстановку лучше нас знаете. Где у немцев позиции будут пожиже?

В 16.30 Катя вывела маленький отряд на окраину города. За последние три дня девушке пришлось здесь порядком покрутиться, и местность стала почти родной. Улицы, вымершие и опустевшие, казались декорацией какого-то жуткого спектакля. Сладковатый запах разложения и горького дыма плотно стоял над оставленным городом-крепостью. Немцев на улицах еще не было. Изредка звучали выстрелы. Несколько раз бойцы слышали треск мотоциклетных двигателей. У виадука по маленькому отряду начал долбить пулемет, пришлось двинуться в обход.

Остановились в небольшом домике у разрушенного молокозавода. Впереди путь преграждала Балаклавская дорога. По дороге деловито сновали немецкие машины, к городу подтягивались резервы.

— Совсем обнаглели, сволочи! Врезать бы по ним сейчас, — возмутился Половец.

— Уцелело бы хоть одно орудие с батареи, врезали бы, — сухо откликнулся лейтенант. — Сейчас у нас другая задача. Как через дорогу перескочить? По линии комсомола какие-нибудь идеи будут?

Катя высказала свою точку зрения. Порываться через дорогу следовало часов в восемь. Темноты дожидаться незачем, скорее всего, к этому времени вдоль дороги появятся посты. Прорываться за Балаклаву будет стремиться не только группа лейтенанта.

— А как через дорогу? Засветло в миг засекут, — сказал рыжий автоматчик. — Фрицев что тараканов.

— Не засекут. Я отвлеку. Вы под шумок вон туда, на склон. С той стороны солнце будет бить. Тех, кто на дороге, ослепит. Тем более немцы станут в другую сторону пялиться. Наверху позиции оставленные, там аккуратненько до темноты отсидитесь. Потом старайтесь подальше от берега идти. Там немцы поспокойнее.

— Это что ж делается? — мрачно поинтересовался Половец. — Девушка нас прикрывать останется? Екатерина, ты за кого нас держишь? За фраеров нестроевых?

— Заглохни, орел черноморский! — Девушка наставила на матроса грязный палец. — Я тебя, «правым бортом — пли, левым — пли!», не учу. Гранаты швырять и «полундру» кричать вы лучше меня умеете. Здесь надо тихо. Без звяка, без бряка, на животе. Вам далеко идти. А я пошумлю и отступлю. Мне все равно в другую сторону. Я с вами и так завозилась.