Выйти из боя

Меня же без его расписки из комсомола исключат.

— Уезжайте отсюда, девушка, — застонал майор. — 12-я уже подо Львовом должна быть. И Тарасова твоего нет.

— А где же он? Ну-у, товарищ майор, — подбавила слезности в голосе Катрин.

— Арестован Тарасов, поняла? В Камарах на дивизионной гауптвахте сидит.

— Как в Камарах?! — изумилась Катрин. — Там же немцы.

— Нет там никаких немцев! — снова зарычал майор. — Утром по крайней мере не было. А если и подойдут, вашего драгоценного Тарасова вместе с остальными арестованными эвакуируют. Нашел время самоуправством заниматься. Видно, ваших машин не дождался, принялся у семей партактива транспорт отбирать. Анархист, — майор грустно покачал головой, — а ведь лучший в корпусе артиллерист был. Уходите, девушка, я убедительно вас прошу. Не до романтических игр сейчас. Война не прогулка.

«Это уж точно», — подумала Катрин, бренча ведром и рысцой возвращаясь к машине. Вокруг валялись пустые ящики, забытые колья от палаток. Почти все штабные подразделения уже снялись. Девушка поскользнулась на луже чего-то липкого. «Вот, наверняка фильтры промывали».

Еще и замочив ноги при форсировании превратившегося в проезжую канаву ручья, Катрин выскочила к машине. Все были на ногах.

— Куда вы пропали? — нетерпеливо проговорил лейтенант. — Я все узнал. Подполковник Тарасов арестован за превышение служебных полномочий…

— И скучает на нарах в Камарах, так? — Катрин злобно затрясла ногами, пытаясь отряхнуть налипшую грязь. — Доложили?

— Нет, ждали вас. Шифровать?

Катрин, стиснув зубы, глянула на лейтенанта. Любимов, вставший на цыпочки и подсвечивающий радиограмму фонариком, выглядел растерянным.

— Камары западнее Жечуба километров на шестьдесят. Наших там быть не может.

Катрин водила узким лучом фонарика по бумажному полю, испещренному знакомыми названиями. Без синих и красных стрел, отмечающих удары и контрудары приграничных сражений, карта выглядела невинно голой. Общее положение частей на утро 24 июня девушка помнила. Но эти дурацкие Камары? Крошечное местечко, в районе которого и боев-то не было. Дислоцировавшиеся там артиллерийский полк и отдельный полк связи выступили еще 21 числа. Остались ли там тыловые подразделения? Хрен его знает.

— Ушли наверняка, — убежденно прошептал лейтенант. — Нечего там нашим делать. Немцы правее Камаров прорвались крупными силами. Я в штабе сам слышал.

— В радиограмме приказ. Думаешь, майор Васько обстановку хуже нас знает?

— Нет, конечно, — с некоторым испугом запротестовал лейтенант. — Товарищ майор никогда не ошибается. В полку об этом все до последнего человека знают. Должно быть, обстановка изменилась. Пора нам в наступление переходить. С севера, наверное, наши нажали. Там у нас три, а то и четыре корпуса.