Выйти из боя

Движение казалось одинаково напряженным в обе стороны. И к городу, и от города шли беженцы, гнали стада, двигались отставшие от своих частей подразделения, отдельные армейские машины и даже единичные танки. Вдоль обочины тянулась длинная цепочка уставших до полного безразличия пехотинцев.

Катрин знаком приказала немцу лечь и не высовываться. Их полуторка с трудом втерлась в тесный поток. Кто-то ругался, истошно сигналила легковая машина. Лейтенант не обращал внимания. Они пристроились за тяжелогруженым грузовиком. Грузовик еле полз, стреляя удушливыми черными выхлопами. Обогнать его было невозможно, да и бесполезно, — насколько могла видеть Катрин, впереди тянулась сплошная колонна из перемешавшихся телег, тягачей и машин.

Девушка машинально взглянула на небо. За последние часы они только раз видели прошедшие далеко на севере самолеты. Должно быть, у немцев на данный момент были цели поважнее, чем эта мешанина на дороге.

Николаич что-то пробормотал. Катрин нагнулась ниже.

— Далеко еще? Нога болит невозможно.

— Чуть-чуть осталось. Держись. Скоро укольчик сделают, полегчает, — девушка вытряхнула из фляги остатки воды, протерла клочком сарафана осунувшееся лицо водителя.

Пригрозив немцу пустой посудиной, чтобы не шевелился, Катрин перегнулась к кабине.

— Долго еще? Какого-нибудь объезда нет?

— До города километров пять осталось. Объезжать еще дольше будет. Воды там нет? — прохрипел Любимов. Лицо у него было напряженное. Волосы слиплись от пота.

— Извини. Ни капли не осталось, все Николаичу отдала. Надо было у немцев фляги взять.

— Зато мы у них автомат взяли. В полку похвастаю. Если дотяну. Водитель из меня, честно говоря, хреновый. Я больше на «бэтээшке» да на мотоцикле учился.

— Да ты чего? — удивилась Катрин. — Отлично ведешь. Не такой, конечно, гонщик, как Николаич, но вполне.

— Льстите, товарищ инструктор. Ты лучше немца проверь. Скоро КПП будет.

Пробиться до КПП оказалось сложно. Огромная пробка встала у первых домишек пригорода. Любимов запрыгнул в кузов, глянул в трофейный бинокль.

— Ничего себе, километр еще, а уже не двигаемся.

— Давай придумай что-нибудь, — нервно сказала Катрин. — Нам загорать некогда. Раны нужно бы почистить. Так и до заражения недалеко.

— Да понимаю, — лейтенант с досадой махнул вперед биноклем. — Если крутанем, так нарушение режима движения припаяют. Не знаю, как ты, а я могу запросто на «губе» оказаться.

— «Губа» — дело житейское, командир полка тебя вытащит. Зато Николаич сможет на своих двоих победу отпраздновать, — Катрин понизила голос: — Сам понимаешь.

— Понимаю, если что, потребую, чтобы тебя по соседству заперли. В порядке комсомольской солидарности.

— Запросто. Хоть в одну камеру.

Последнего Любимов не слышал.