Выпускница академии

Дед – основатель и создатель всего этого состояния ушёл за грань внезапно, а матушка, оставшись одна вдруг начала сильно болеть. Не помогали ни целители, ни магия. Через год она тихо угасла, оставив меня в возрасте десяти лет совершенно одну. Случилось это в нашем особняке в Барне, мажордом прислал известие к нам в поместье, но поскольку я была ещё мала, то няня решила не возить меня в столицу. Больше о матушке я ничего не слышала.

Своего отца я не знала, а, судя по язвительным намёкам тётки, у меня его никогда и не было. Я бастард, но дед – тогдашний глава рода, признал меня, и я стала единственным ребёнком в семье.

Вот такие дела.

Правда, есть у меня ещё где-то неизвестный жених. Я не знаю даже его имени, но ношу на пальце его кольцо (когда была маленькой, носила на цепочке на шее). Он должен объявиться, когда мне исполнится тридцать лет. Помолвку с ним за меня заключил ещё дед. Матушка спорить естественно не стала.

Но для меня этот жених понятие уж слишком эфемерное. За двадцать лет я не получила от него ни одной весточки. И, надеюсь, за это время он благополучно забыл о своих обязательствах и моём существовании.

Иначе мне с ним тоже придётся бороться. Потому что я хочу иметь свободу выбора. И в тридцать лет у меня появится на это право.

Но в детстве я, честно говоря, всегда с трепетом думала об этом человеке. Ждала, что он приедет и заберёт меня в свой светлый мир, совсем не такой, как мир нашего приюта. Особенно горько я жаловалась этому кольцу, когда меня незаслуженно наказывали или обижали старшие девочки. Но кольцо было всего лишь кольцом. Жених, конечно меня не слышал, и я, поплакав, продолжала жить дальше.

Оставив на время бесплодные размышления, я выглянула в окно.

Мы ехали сейчас через перевал, который соединял в единственном доступном месте Радужного кряжа равнинную часть нашего королевства и горное княжество Роксин, куда я и направлялась.

Вообще-то, они просили опытного преподавателя и должен был ехать магистр Сайлус – мой научный руководитель. Но сам магистр и ректор посчитали, что научная работа магистра не может позволить такие длительные перерывы, и отправили меня – его магистрантку, подсластив эту ссылку возможностью регулярных консультаций с приездом в родную академию Барны.

Я согласилась. Выбора всё равно не было.

Вид за окном вызвал трепетный восторг и ужас одновременно. Справа дорога резко обрывалась в пропасть и возникало ощущение, что дормез сейчас сорвётся в эту манящую глубину. Оттуда слышался шум перекатов и вставали верхушки деревьев. Я отпрянула от окна и меня охватило безотчётное чувство тревоги.

Грохот камней, резкий рывок, крики возницы оказались всё равно неожиданными. Дормез угрожающе накренился и начал медленно заваливаться на бок.