Выпускной. В плену боли (СИ)

Даже в туалет не зайти, и тут тела валяются.

— Так, заебли, встаем, — беру за шкирку какую – то девчонку. Ее тут же на меня рвет. Бляяя. – Живо! Встаем! Покидаем помещение!

Вялые тела, словно кегли мечутся и бьются друг об друга. Я в какой – то момент просто выкидываю всех, кого не знаю, даже Серега забирает свою Василину и уходит из квартиры. На последок, кинув:

— Тебе может к психиатру?

— Со своей жизнью разберись! – хлопаю дверью. Шумно дышу. Удар в дверь. Еще удар! Открывайся мать твою!

Нажимаю на ручку, работает. Дверь открывается, у меня есть возможность выйти на свободу, у меня есть возможность контролировать свою жизнь. Но ощущение такое, словно стены давят. Словно сейчас расплющат меня. Я выбегаю из квартиры. Спускаюсь на первый этаж и вырываюсь на улицу. Сажусь прямо там на крыльце, дышу городским воздухом. Втягиваю глоток за глотком, словно никак не могу надышаться. Словно вот-вот просто умру. Голова кружится. Живот от голода привычно ноет. Кажется, эти ощущение навсегда останутся со мной. Надо Асе рассказать. Сейчас трахну ее и легче станет. Всегда становилось легче.

Поднимаю задницу с лестницы под удивленными взглядами прохожих. Поднимаюсь на этаж, толкаю дверь.

— Ася, иди сюда. Ася!

Ищу ее по квартире, слыша, как льется вода в душе. Опять она там.

— Ася! – открываю дверь ванной и застываю. Я бы и сказал, что Ася могла волосы покрасить, если бы не жирная задница девушки, которая моется. У Аси маленькая упругая попка, которую так приятно было растягивать под свою ладонь.

— Демиан? Звал меня? — корявый русский раздражает.

— Нет, — смеется она. – Я есть Линка. Хочешь мыться? Ты грязный.

Она шагает в сторону, а меня раздражение берет. Это место Аси, какого хрена она тут делает эта шмара?

Хватаю полотенце с вешалки, кидаю в Линку, что подцепил вчера на матче.

Она удивленно моргает. Но очевидно ей не привыкать. Берет полотенце, не спеша вытирается, словно специально меня раздражая.

— Ты не слышала?! — хватаю ее за темные волосы. – Вали отсюда, пока не убил.

Она испуганно падает на пол…

— Ася? Асенька. Прости меня, Тебе больно?

— Отвали меня, русский псих! — кричит Ася не своим голосом, толкает меня. Ослабевшие ноги не дают удержаться, и я просто валюсь на стену, сползая по ней.

— Ася! Ася вернись, сука! Вернись, любимая.

Прямо там, в ванной и засыпаю. Чувствую только как меня несут, рядом матерятся по-русски.

— Ты вроде говорил он, голодал, чего тяжелый такой.

— Может сдох уже просто.

— Руки убрали! – пихаю кого — то. Глаза открываю, вижу Серегу и Ефима. Мутит, тошнит, плющит.

— Ну от тебя и разит, Одинцов.

— А Лис сеструху твою пялит.

— Что? — шок на лице Ефима осязаем.

— Это не правда! Мы просто общаемся!

Я забираюсь на кровать под звуки ударов и матов. Утыкаю радостную рожу в подушку.