Выпускной. В плену боли (СИ)

Точно, он же не ест их. Просто чертов предлог.

— Сделаем ставки, Ремезов. К какому курсу ты со мной переспишь?

— К третьему. Я нравлюсь тебе.

— Наверное, думаешь, что же нашел во мне Демьян, раз променял на такую сексуальную Милену?

— Хм, не без этого, но ты мне, правда, нравишься.

— Ладно, к третьему погорячился. Но я терпеливый. Как насчет пятого?

— Как насчет «никогда»? — отворачиваюсь от его наглой улыбки и иду к Любе, которая тут же закидывает меня вопросами. На все у меня один ответ. Закатанные глаза.

— Ну, ты серьезно? Он же симпатичный?

— Поверь, десять лет мне было достаточно, чтобы понять, что он не принц на белом коне.

— Но его можно использовать как раб силу. Научи его делать журавликов.

Я просто давлюсь соком и выплескиваю ей в лицо. Смеюсь, как ненормальная. Люба — это просто космос. Только она может использовать собственную привлекательность, грудь, глаза, чтобы просто заставить парней делать то, что ей нужно.

— Как раз хотела принять душ.

— Прости. Просто ты поразительна.

— Да, я знаю. Ну, что, запряжешь его? Там в актовый зал мебель привезли. Нужны сильные руки.

— Нет, нет, мужики готовы заниматься альтруизмом только ради той, на которую стоит. Ну, пожалуйста… Я тебя на сутки оставлю в покое. Будешь страдать в одиночестве целых двадцать четыре часа.

— Неделю, Люба. Мне нужна неделя. Тебя стало слишком много в моей жизни.

Люба делает вид, что обиделась.

— Да ты сама и двух дней не выдержишь без моего сияния.

Мы пожимаем руки, и я, доев чертову булочку, иду просить Ремезова об услуге. В этом есть своя прелесть, жить обычной жизнью, быть с обычными людьми, с теми, кто не знает, через что тебе пришлось пройти, и не смотрит на тебя, как на вечную жертву насилия. Лучше уж пусть смотрят, как на чудачку или как на объект вожделения. Это почти приятно.

После учебы я привычно жду Гришу, с которым мы вместе едем домой. На выходные я всегда уезжаю.

— Твой отец реально решил стать мэром города или дядя пошутил?

— Наверное отцу нужно куда — то девать энергию, которую он раньше вкладывал в мои наказания, — это все конечно смешно, если бы не было так странно. Я сама до сих пор в шоке от его решения. С другой стороны, чем бы дитя не тешилось, главное в семье гармония.

— Ну, ты не думаешь, что это всколыхнет ту историю, ну... — Гриша так и не принял правду, все еще убежден, что меня изнасиловали, что я просто жертва, а Демьян лицо зла.

— Он убежден, что высокий пост поможет ему заткнуть рты даже тем, кто просто думает про это. Типа ради меня.

— На самом деле люди, потерявшие власть, всегда будут ее искать в другом месте.

— Ты сейчас про отца или маньяка?

— И про него тоже. Если он жив, то не закончит. И однажды я выясню, кто он такой.

Всем привет. Вот и все. Мы прошли сложный путь. Вместе со мной. Вместе с героями.