Выпускной. В плену боли (СИ)

Отец думает, что знает, кто, и сразу направился к возможному похитителю, человеку, с которым они уже год делят землю под строительство. Но возможный преступник чист, даже алиби имеется. Хотя все понимают, что такие дела проворачиваются чужими руками. Чтобы не мараться.

— Максим Игоревич, — в кабинет врывается один из людей отца. Герман. – Там в лесном массиве девушку нашли, блондинку, стройную.

— И мне что с этого?

— Невозможно! Потому что Света жива! Он сейчас решит, как потребовать выкуп, и сразу отзвонится.

— Максим Игоревич, — пытается влезть Серёга, но отец и слушать не хочет. Просто встаёт и бьёт его в нос. Остальные тут же головы опускают. Я оставляю бокал.

— Давай, я съезжу. Просто посмотрю

— Сиди, блядь! Мне ещё сына потерять не хватало. Ну, что ты встал! Поехали смотреть! Маньяк в округе давно бродит, но обычно молодых берёт, Лана не в его вкусе.

— Я понимаю, но проверить стоит, – скрываются они за дверью, а у меня по коже мороз. Шок после похищения матери прошёл. Я почти не спал. Только пил. А теперь ещё про маньяка этого. Забыл совсем. Зато теперь понятно, почему мама так отчаянно просила, чтобы я сам забирал Асю с той дороги. А как она сегодня добиралась?

— Серёг, ты нормально? Нос сломан?

— Жить буду. Попросить чего хотели? - вытирает он кровь, а мне его поторопить охота. - Съезди до школы, забери Чебрец.

— Понял. Что ей сказать?

— Ну, про это, — обводит он рукой. – Спросит же.

— Что это не её дело. Да и не думаю, что кто-то в курсе, — говорю и, наконец, покидаю библиотеку. Невольно мимо фотографий прохожу. На них семья наша. Относительно счастливая, хотя мне и казалось всегда, что родителям больше они сами интересны, чем мы. Куча педагогов, куча репетиторов и тренеров. Словно вот им прямо необходимо от нас избавиться. Пусть и такими благими намерениями. Но я бы не хотел других предков. Мои всё равно самые лучшие. И мать. Пиздец будет всем, если с ней что-то случится. Отец не просто по головам пойдёт, он оставит за спиной выжженную землю и детей, которыми перестанет интересоваться.

Она ж ещё и беременна.

Сколько я так простоял, хрен знает, просто смотрел на счастливые лица на фотографиях. Смотрел и желал, чтобы всё с мамой хорошо было. Пусть они и дальше только друг о друге думают, только живут. Долго, долго.

И Чебрец пусть живёт.

Закрываю глаза, надеясь, что это будет какая угодно девушка, только не Чебрец, свернувшая от автобуса не туда.

Вздрагиваю, когда дверь входная открывается, и входит отец. Напряжённый, да. Но от него веет спокойствием и уверенностью.

— Я же говорил, молодая.

— Чебрец? – всё тело коркой льда охватывает. Перед глазами её белое тело, покрытое синими прожилками вен, по которым больше никогда не забурлит кровь.

— Кто? Ася твоя? Нет. Волосы крашенные. Твоя же вроде натуральная.