Выпускной. В плену боли (СИ)

Мы вместе, вместе навсегда… Я к нему тянусь всем существом, за шею обнимаю.

— Ты мне снился, ты меня спасал.

— Не я тебя спас, — зачем – то напоминает он, но поднимает на руки, в кровать свою несет… Рядом ложится. – Ты допрыгаешься с этими бесконечными посещениями, рана снова откроется.

Почему они говорили, что он заразный…. Спросить? Не буду. Пусть лучше в этой иллюзии существовать, что нужна ему… Хочу быть ему нужной.

— Так запрети все посещения.

— Даже твою ублюдочную семейку, у которой совесть взыграла…

— Что имеем не храним, потерявши плачем. Они просто стали ценить меня.

— Полная херь это все, Ась. Люди не меняются. Если мой отец был помешан на матери, так это было всегда. Ему даже терять не надо было ее. А если людям похрен на твое здоровье, на твои чувства…

— Люди меняют взгляды… Люди могут раскаиваться… Я верю родителям. Они меня любят, а ты… Ты еще любишь меня.

— Скажи это, посмотри на меня и скажи, что любишь, — хватаю я его за щеки и поворачиваю к себе лицом… Пожалуйста…

— Люблю конечно. Ася, я тебя люблю.

— Я умру без тебя… Мне нет смысла жить без тебя.

— Я уже это понял… Спи.

Долгий взгляд, неразличимый в темноте, он склоняется к моим губам, оставляя лишь быстрый мазок… Но мне и этого достаточно. Просто лежать рядом. Просто нежится в его сильных, надежных руках. Я верю ему. Он не предаст.

— Заснула? — заглядываю к Асе. Приборы вроде в норме, ритм ровный. – Как она вообще?

— Последние несколько дней вообще отлично, — отчитывается врач, но не мне, отцу. Ну правильно, я ж такой ж пациент. Что на меня внимания обращать.

— Ну правильно, перестали к ней всякую мутотень пускать и сразу человек о себе начал думать.

— Демьян, вернитесь в свою палату.

Как же заебали эти умные врачи, которые уверены, что знают, все лучше всех. И контроль этот, даже таблетки успокоительные, которые нихера не помогают, только притупляют чувства. Можно подумать, что, если тебя бьют через ткань, это менее больно, а если смотреть на убийство через стекло, это менее страшно. Как же хочется поскорее отсюда свалить. В закат. Туда, где на меня не будут смотреть, как на психа, словно я тот самый маньяк, который себя запер.

Валюсь на кровать и включаю на планшете футбол. Рублюсь как не в себя, пытаюсь не думать о том, что снова и снова приходится врать девчонке о любви. Почему раньше это было так просто. Сказал Милене, что люблю, и та ноги раздвинула. И никакого чувства вины. Все счастливы. А сейчас от самого себя тошнит. Как мы будем жить вместе, я вообще не понимаю. Но я же блять обещал, я же не могу нарушить слово…

Потом совсем свихнусь, если она с собой что – то сделает.

Просто надо быстрее отсюда смотаться.

— Демьян, — отец серьезен как никогда. – Думаю пора заканчивать этот спектакль. Отец Аси настроен серьезно.