За миг до полуночи

Вот тебе и съездила за запахом тайги! Полтора года потеряла! А как, интересно, поживают подружки? Ада пишет, что родители скоро возвращаются из загранкомандировки и что она немного побаивается. Дуреха! Чего бояться? Подумаешь, уже не девственница! Нынче это не актуально. Восьмидесятые на дворе! О тайных родах на даче никто не узнает, не в интересах бабушки Ванды об этом рассказывать, да и Мария Казимировна будет держать язык за зубами. Она – кремень! Сказала как отрезала. Но к Аде теперь не подкатишься. Ее родители – люди строгих правил. И у них свои виды на трехкомнатную квартиру. Деньжищ заработали, теперь будут единственную дочку замуж выдавать, наверняка затеют размен. И почему ей, Нае, так не повезло с родителями? Как хочется побыть принцессой! Чтобы кто-то решал все твои проблемы! Нет, вариант с Адой не проходит.

А Люся теперь одна, тоже в трехкомнатной. Судя по последнему письму, замуж так и не вышла. Петя к ней заходит, но скоро он окончит институт и уедет в свой колхоз. Разве что к ней напроситься? Пожить годик-другой. Она бы платила за комнату. Платила с чего? И Ная вновь скрипнула зубами. «Это все песок…» – привычно подумала она и перевернулась на бок. – «Песок…».

На следующий день она подкатилась к начальнику экспедиции. Присела рядышком с загадочной улыбкой и вкрадчиво поинтересовалась:

– Что, Семен Ильич, диссертацию собрались писать?

– А? Что? Ага, – буркнул тот, не отрываясь от своих черепков.

– Как это, должно быть, интересно!

– Вам действительно интересно? – кандидат наук, худой, сутулый мужчина в очках с толстыми стеклами, впервые поднял на нее глаза.

Нае хотелось его разговорить. Растормошить, завести. А ну как выгорит? Общее дело, оно объединяет. Хорошо было бы выскочить замуж за доктора наук! В том, что начальник экспедиции защитит докторскую диссертацию, она лично нисколько не сомневалась. Фанатик!

Он заговорил, и говорил много. Она слушала. День слушала, два. Неделю. И все еще надеялась: по возвращении в Москву будущий доктор археологических наук сделает предложение. Даже на вокзале, когда поезд остановился у перрона, все еще надеялась. Вот сейчас он скажет:

– Наина Львовна, поедемте ко мне домой, и там я продолжу свой увлекательнейший рассказ. Вы так замечательно слушаете, что я готов всю оставшуюся жизнь делить с вами мою жилплощадь и заработную плату.

О, черт! Неужели она себя выдала? И археолог все это давно уже понял? Что не нужны Нае ни он сам, ни его черепки. Только московская прописка, квартира и деньги.

– Всего вам хорошего, Наина Львовна, – сказал будущий доктор наук, подхватив свой чемодан. Ее же вещи остались одиноко стоять на перроне. Все остальные члены экспедиции уже разошлись, встреченные родными и близкими. А Ная все еще на что-то надеялась.