Чёрная сова
В золотых горах Алтая, на плато Укок живёт чёрная сова — пробужденный дух шаманки. Лунными ночами она вылетает из своей каменной башни и бесшумно реет на фоне звёзд, чтобы подстрелить ядовитой стрелой очередного путника. Жертвы чёрной совы — исключительно мужчины — бесследно исчезают, а когда появляются вновь, бредят о единорогах, подземном царстве и окнах в параллельный мир.Топограф Андрей Терехов в мистику не верит и списывает эти россказни на чью-то разгулявшуюся фантазию, особенности местного фольклора и банальные приступы белой горячки. В этом убеждении его поддерживает и давнишний приятель Жора Репей — начальник погранзаставы — но складывается ощущение, что у старого вояки свои счёты к загадочной шаманке.Поэтому когда цепь необъяснимых случайностей лишает Терехова напарников, и уже его собственное сознание выделывает с ним шутки — он понимает, что оказался втянут в странную игру невидимых сил. Он пользуется освободившимся временем, чтобы выяснить — кто стоит за легендами о чёрной сове?
Поэтому ей пришлось надеть маску и сесть задом наперёд, что её поначалу раздражало, и он спиной ощущал её недовольство. После трёх часов беспрерывной езды по реке, когда он тундрой спрямлял дорогу на озеро Мелкое, спутницу начало колотить, но теперь от холода, и он это тоже почувствовал спиной.
По озеру он гнал снегоход, ориентируясь по компасу, и останавливался редко — чтобы скорректировать направление или дозаправить бак. Алефтина терпела холод, показывая свой неукротимый характер, и только когда продрогла до трясучки, сама изъявила желание ехать в нарте, упаковавшись в спальный мешок."
"Терехов молча высвободил место на рулоне шкур от чума, подождал, когда она уляжется, и снова сел за руль. Лёд на озере был уже толстый — хоть на коньках катись, гружёная нарта на титановых полозьях с острыми направляющими хорошо держала скользкую поверхность, но резиновая гусеница на высоких снегозацепах годилась лишь для плотного снега и проскальзывала на льду. Если разогнаться и ехать по прямой, то ничего, однако на поворотах и при торможении начинался заметный и опасный занос. А лавировать и сбавлять скорость приходилось часто, ибо на пути оказывались целые площади мелких торосов, которые в свете фар казались значительными из-за наметённых сугробов. И самое опасное, чего он подсознательно ждал, — на пути могли оказаться полыньи и промоины, особенно у впадения речек и ручьёв.
Первый ночлег он планировал сделать на реке Лама, чтобы провести разведку и уже потом двигаться дальше. Лёд под лыжами на ходу слегка гудел, словно камертон, отзываясь на прикосновение, и этот гул Терехов всё время слышал, определяя по нему толщину и монолитную прочность. Но уже перед самым устьем напряжённый слух на какой-то миг потерял звучание этой мелодии. Сквозь вой двигателя и шум ветра своим музыкальным чутьём или опять же спиной он уловил характерный звон. С таким певучим звуком обычно идёт хороший алмазный стеклорез по стеклу... или бежит трещина по льду!
Андрей повернул к берегу, выскочил на занесённую снегом отмель и упёрся в прибрежный кустарник. Заглушил мотор, выключил свет, поэтому первые несколько минут ничего не видел, ослеплённый фарами. Алефтина же выскочила из нарты и вдруг стала прыгать в спальном мешке, отступая к кустам. В темноте она видела то, что не мог видеть Терехов: снегоход вместе с гружёной вещами, топливом и продуктами нартой продавил тонкий лёд, и теперь вода сочилась из трещин, на глазах пропитывая снежный покров.
Проморгавшись и привыкнув к темноте, он узрел, что происходит, отцепил и едва выволок нарту на сухой снег, под которым чувствовалась твердь берегового откоса. Через минуту вырвавшийся на волю поток взломал лёд, и перед ними потекла река.
Похожие книги
Мысленным взором
За каменной стеной
Мой Охотник
Любовь по принуждению (СИ)
