Зачем я ему?

Такой ненавистью обдала, что совсем нехорошо стало. За что? Я ей что-то плохое сделала?

У Машки не оказалось вазы, куда бы поместился весь букет, а дербанить его на части рука не поднялась. Пришлось вытаскивать ведро. Сижу и смотрю на него, наглядеться не могу, какой же красивый и мне… Даже не заметила, как Машка домой пришла.

— Ого! Варь, это тебе? Откуда? Он подарил?

Бегает вокруг моих цветов, нюхает, трогает, а мне хочется забрать их и никому больше не показывать. Мои!

— Ты с ним встречалась? Чего сказал? Он тебе их зачем подарил?

— Не знаю, наверное, извиниться хотел.

— Все кончено, да? Вот же козел! Так и знала. Давай выкинем!

— Не трогай! Не смей! — отталкиваю Машку от букета. — Я не видела его. Он позвонил днем, сказал, что уезжает на несколько дней, что хотел убедиться, что со мной все в порядке. А потом охранника своего прислал, это он цветы привез.

— Фига се! Значит, мне не показалось все-таки.

— Чего не показалось? — увожу подругу на кухню, подальше от моих роз. — Ужинать будешь?

— Варя! Лето на дворе! Какой «ужинать»? Ты помнишь, что нас Мила домой звала? А там речка… И тебе хватит жрать! — забирает из рук йогурт. — Обалдеть! А куда он уехал?

— Не знаю, сказал, что помочь надо.

— Мне кажется, ты ему нравишься, вот по-настоящему. Фотки ваши рассматривала, ты видела, как он на тебя смотрит?

— Как? — смотрю на нее недоверчиво. — Он на всех так смотрит.

— Все-таки дура ты у меня, Барсукова… Заинтересованно. На баб других рядом не пялится.

Пожимаю плечами и, наконец, говорю то, о чем не перестаю думать после разговора с Никитой. И во что так отчаянно хочу поверить.

— Может, я ему просто нравлюсь? И нет никаких «почему» и «зачем». Просто нравлюсь, и все? И ничего ему от меня не надо особенного?

— Ты — дурочка, и ты влюбилась. Единственное, в чем ты права, так это в том, что взять с тебя нечего. И все равно не понимаю — почему ты? Ладно не я, я смирилась, это к лучшему даже, но вокруг него столько… Прости, Варь, но ты понимаешь…

— Понимаю. — Как же больно это слышать! Да еще от самого близкого человека. Снова.

— Кстати, ты права оказалась, мне деньги предлагали. Парень у нашего дома подошел, — быстро меняю тему. — Никита теперь мне этого Василия приставил…

— Подожди, подожди… А Леднев откуда знает? Ты ему рассказала?

— Ну да. — Не понимаю, чего возмущаться-то?

— Как зачем? Это и его тоже касается. Он ведь должен знать…

— Ничего не должен! Он запретил тебе с тем парнем общаться, да?!

— Ничего не запрещал, но я и не собиралась…

— Как почему, Маша? — ушам не верю. — Ты хочешь, чтобы я рассказала кому-то о Нике, о себе? Это же мерзко!

— Ничего не мерзко! Да все звезды про свои романы-разводы рассказывают и ничего, не брезгуют… И слава, и деньги… А ты… Такой шанс, Варь.