Зачем я ему?

Морс сладкий очень, хочется запить.

Берет в руки сотовый, быстро просматривает сообщения. И, не отвечая, убирает телефон в куртку.

Одеваюсь, встаю, ноги болят жутко, все-таки я не привыкла ходить на каблуках так долго. Покачиваюсь слегка.

— Ты в порядке? — придерживает меня за талию, обеспокоенно смотрит.

— В порядке, — отстраняюсь от него, а он с легкостью отпускает. — Просто устала немного.

…Я действительно перегружена событиями, а вот Айс не выглядит уставшим. Куда он сейчас поедет — к Славику, где наверняка опять будут те же шлюхи, что и в баре, или к Оксане? Смотрю на него и понимаю, что не хочу. Не хочу, чтобы он ехал к Славику, не хочу, чтобы встречался с Оксаной! Хочу, чтобы ехал со мной вот так в машине всю ночь! Господи, я с ума сошла? Это же безумие. Мне никогда не нравился Леднев, я всегда старалась избегать таких, как он, он — полная противоположность Стасу, он не может мне понравиться. Он из тех, как бабушка говорила, кто сломает так, что потом по частям себя не соберешь. Тогда почему я так реагирую? Вчера же вечером мне было плевать, что он спит с моей преподшей. А сегодня… сегодня я злюсь, что у него другая жизнь, где я никогда не буду. Очнись, Варя! Это же смешно, он никогда не давал и полповода думать, что у него к тебе что-то есть… Просто почему-то помогает, непонятно, почему. Наверняка есть причины и они совсем не романтичные. А тебе об учебе надо думать. Да, об учебе. Прикрываю глаза.

Слышу вибрацию телефона и выныриваю из полусна. Епифанцева! Я и забыла про нее. Принимаю звонок, не успеваю донести трубку до уха как слышу:

— Варя! Ты жива? Что с тобой сделал этот урод?! Ты меня слышишь?!

— Слышу, слышу, привет.

Кошусь на Айса. Лицо хмурое. Тоже слышал.

— Здесь я, в машине то есть, — закатываю глаза. Всегда несу чушь, когда волнуюсь. — Все хорошо, Маш. Я скоро буду.

Отключаю телефон и смотрю на Леднева. Нехорошо получилось. Может, сказать что-нибудь? Что? Что испугалась до смерти? Что ожидала, что он меня голой заставит танцевать перед своими дружками? Что скажет пойти и украсть что-то по приколу? Что поглумится надо мной и заснимет это на камеру, а потом в сеть выложит?

Глупо все. Неправильно. Как же спокойно было, когда я работала в супермаркете, жила в своем клоповнике и знать не знала ни про Леднева, ни про Полянского с Вороновым, ни про всех этих Лар, Кать, Вадимов, Вик… Когда это было? Пару месяцев назад? Чуть больше? Вообще, кажется, в другой жизни.

Останавливает машину, мы уже в Машкином дворе.

— Спасибо, что подвез. Вообще спасибо. В «Азбуке» здорово было и потом… — я не знаю, что еще сказать, он молчит, а мне неловко… — Пойду тогда… Пока?

— Английский свой не забудь, — кивает на тетради.

Точно! Я их в сумку так и не положила.

— Он у меня, правда, ужасный? — спрашиваю, чтобы хоть что-то сказать.