Загадочный Чонрэй

Весь урок я старательно прислушивалась к тому, что говорили другие ученики, и записывала в тетради бесконечный список новых слов. А под конец занятия Карл Аргус огорошил новостью, что через две недели состоится контрольная и, выразительно сдвинув очки на кончик носа, посмотрел на меня.

Обидно будет в высшем магическом учебном заведении завалить экзамен по иностранному языку. Но, похоже, всё к тому и идёт!

После уроков сокурсники отправились на обед, а я заглянула в кабинет учителя Тэяна.

– Что у вас опять случилось? – отложив книгу, спросил чонрэец.

– Профессор, я никогда не учила лоссайский. Можно мне в этом семестре сдать экзамен по тиллинскому? Знаю, его изучают только на третьем курсе, но…

– И как вы собираетесь посещать занятия третьего курса? Как совмещать расписания?

Да, об этом я не подумала.

– Я учила тиллинский десять лет. Не думаю, что мне так уж нужно посещать занятия, чтобы сдать экзамен.

– Это заметно, что вы не думаете. Неужели забыли, что я сказал вчера? Никто не будет делать поблажек из-за того что вы иностранка.

– Не понимаете с первого раза? – поднялся из-за стола Тэян.

– Извините, профессор! Всё поняла. Я… могу идти?

– Идите, Стася. Идите.

Выйдя в коридор, я тяжело вздохнула и привалилась к стене.

И что прикажете делать? Как за две недели наверстать годовую программу? Как не завалить первую же контрольную?

Быть может, переговорить с ректором? Но опустится ли он до решения мелких проблем новой студентки?.. Ректор Хон и так отступил от правил, приняв меня на второй курс. Просить его об индивидуальной программе обучения будет наглостью – не стоит злоупотреблять хорошим отношением к себе. К тому же, что кривить душой, я слегка побаивалась Хон-Шина.

Когда я пришла в столовую, очереди за обедом уже не наблюдалось, а выбор блюд остался невелик.

Несмотря на дикий голод, мимо раздаточных столов я шла не спеша. Ничего, ещё несколько минут потерплю, сейчас гораздо важнее осмотреться.

Школьная столовая – то место, где лучше всего видно, кто с кем дружит, а кто кого терпеть не может. И пока картина складывалась прелюбопытная. В зале двадцать столов, каждый рассчитан на десять-двенадцать человек. За некоторыми столами не осталось ни одного свободного места, за другими расположились по две-три небольшие компании. И лишь один практически пустовал – Вэйн обедал в гордом одиночестве. Похоже, не только он не горел желанием общаться, но и другие ученики его избегали.

Надо бы про сокурсника разузнать. Пока Вэйн показался неплохим парнем, хотя несколько странным и нелюдимым. Но если его сторонится вся школа – это неспроста…

Я поставила на поднос пару тарелок и направилась к витрине с напитками, как вдруг пол под ногами превратился в каток.

Подошвы ботинок заскользили.