Дядя самых честных правил 10

Невозможное сочетание, по-настоящему жуткое.

Рука тянулась ко мне, чтобы смять, как ненужную бумажку. Воплощённая неизбежность и символ гибели, мог бы сказать поэт, присутствуй он здесь. Но поэтов здесь не было, а я совершенно не боялся длани бывшего божества. Ещё только собираясь в Петербург, я предчувствовал, что так оно и будет. После смерти Елагина именно Панин стал главой масонской ложи, и через него исполнялась воля Павшего. Такую жирную рыбу мраморный божок ни за что бы ни отдал мне на растерзание. И я подготовился, чтобы достойно встретить Павшего без помощи Хозяйки.

В резерве у меня почти не осталось эфирной «пряжи». Пока мы ехали к Панину, я всё потратил на один-единственный конструкт. И сейчас, когда Павшему осталось всего несколько мгновений, чтобы достать меня, пришло время пустить его в дело.

Сияющей молнией с моих пальцев сорвалось Копьё Пелея. Оружие, подаренное Хозяйкой и оставшееся в моём распоряжении после потери Таланта. Эфирный клинок, способный ранить павшее божество. И он не подвёл меня!

Копьё ударило в руку Павшего чуть выше локтя. Вгрызлось в божественную плоть с диким урчанием, кроша живой мрамор и разбрызгивая серебряный ихор.

— А-А-А-А-А!

Павший закричал от боли. Наверное, впервые за всё время его существования дикий ужас накрыл божество, осознавшее свою уязвимость и смертность.

— А-А-А-А-А!

От его крика закладывало уши, звенели стёкла, а пол дрожал под ногами. А я стоял и улыбался, глядя на его корчи. Что, съел, скотина⁈

В этот момент Копьё Пелея перерубило мраморную руку, оставив Павшему только окровавленную культю. С глухим стуком упала на пол отсечённая мраморная конечность. Белый камень мгновенно покрылся ржавчиной и тут же стал рассыпаться, превращаясь в прах.

Глядя Павшему в глаза, я поднял руку и указал пальцем на себя. Потом на него. А затем медленно и выразительно провёл им по горлу. И остатками «пряжи» начал рисовать перед собой второе Копьё.

Божок понял мою пантомиму единственно правильным образом. Он отпрянул от «окна» и сразу же захлопнул его, уходя из материального мира. Мгновение — и от него не осталось и следа, только на полу вытянутой кучкой лежала серая пыль, когда-то бывшая сверхъестественной плотью. Я выиграл этот бой вчистую.

* * *Первым делом я бросился к Тане. Я как мог прикрывал её от Павшего, и её только сбило с ног волной чужой силы.

— Как страшно, Костя, — сказала она, когда я помог ей подняться. — Даже во время самума в пустыне, когда я потерялась, так жутко не было.

— Вы меня извините, Татьяна Алексеевна, — подал голос Киж, лёжа на спине и глядя в потолок. — Но самый страшный в этой комнате был Константин Платонович.