Дядя самых честных правил 10

Клинки сталкивались, сталь звенела, а от их стремительных движений рябило в глазах. И не было никакой возможности ударить хранителя Скудельницей, чтобы не задеть и Кижа.

— Захид! — выкрикнул высокий. — Закрой вход! Они не должны выйти отсюда! Наш господин желает получить души этих святотатцев!"

"Толстячок, стоявший столбом и наблюдавший за схваткой выпученными глазами, вздрогнул, часто закивал и кинулся по коридору к выходу.

Киж воспользовался тем, что высокий отвлёкся, и прыгнул вперёд. Отбил изогнутый клинок и без замаха вонзил любимый палаш в горло хранителю. Тот захрипел, багровый свет в глазах погас, и он начал валиться на пол.

— Дима, останови второго!

— Так точно!

Выдернув лезвие из противника, Киж бросился за убегающим толстяком. Но едва он пробежал десяток шагов, как за ним с грохотом рухнула каменная плита, перегораживая коридор. Разделяя нас и запирая меня наедине с мумией.

— Мяу! — Мурзилка, взъерошенный и злой, требовательно позвал меня, стоя на ступенях лестницы. — Мя!

Собственно, других вариантов у меня и не оставалось — если кто и знал, как выбраться отсюда, то это был сбежавший Хотепка. Нужно было найти гадскую мумию и потребовать расчёт за внезапно учинённую подлость.

Оставив в каменном туннеле трупы носильщиков и сгоревших дотла хранителей, я побежал вверх по лестнице вслед за Мурзилкой.

Глава 20

Последний довод

Лестница привела меня в погребальную камеру. Здоровенный зал с высоким сводчатым потолком, магическими светильниками на стенах и гладким до блеска полом. В центре зала находился каменный саркофаг, украшенный резьбой в виде крылатых богов. Крышка на нём была сдвинута, и изнутри поднимались густые струйки дыма — золотой скарабей добрался до мумии фараона и обратил её в пепел.

Мурзилки нигде не было видно, а у дальней стены стояла «наша» мумия. Чёрным угольком она торопливо рисовала на стене какие-то странные значки. Перевёрнутый зонтик, загогулина, полукруг и закрашенный кружок, животное, похожее на собаку. Последним символом должен был стать сидящий человечек, но уголёк крошился в пальцах, и рисунок оставался незаконченным. Мумия обернулась, сверкнула на меня багровыми глазами и судорожно попыталась закончить рисунок.

— Хотепка! — я двинулся прямиком к нему, сжав в руке кнутовище Скудельницы. — Как ты посмел, лукавый, презлым заплатить за предобрейшее? Повинен…

Я не успел самую малость. Последняя линия замкнулась, и надпись вспыхнула ослепительным светом.

— Господин мой! — завопила мумия и упала на колени. — Пришёл твой час, Могучий! Владыка песчаных бурь, бог утренних и вечерних сумерек! Приди же, великий Сет, господин ярости!

Надпись погасла, и из стены вышла огромная, в три моих роста, фигура.