Закон подлости (СИ)

Бьюсь об заклад, в её мечтах я должна была в будущем выйти замуж за чувака по имени Ретт, — невольно улыбаюсь, вспоминая свою мечтательницу-маму. — Папе, наоборот, это имя не нравилось. Когда он взял меня на руки, сказал, что я похожа на ангела и мне больше подходит что-то нежное и цветочное. В общем, как ты понял, они нашли компромисс, дав мне двойное имя. Мама называла меня Скарлетт, папа и все остальные — Лили, а когда мамы не стало, в первом имени отпала необходимость. Вот и вся история.

— Отчего она умерла? — мне нравится, что он не опускается до банального «мне жаль». Макс вообще не такой, как все.

— Рак. Мне было пятнадцать, и родители долгое время скрывали от меня болезнь мамы, за что я до сих пор виню отца. Если бы я знала, что нам отведён такой маленький срок, я бы проводила с мамой гораздо больше времени, а не трепала ей нервы своими школьными проказами.

— А как вы оказались в Майами?

— Выстрелила в своего бывшего, — пожимаю плечами с таким невозмутимым видом, будто я только и делаю, что стреляю на завтрак, обед и ужин.

Он переводит на меня наигранно ошарашенный взгляд:

— Да ты страшный человек! — я бы обиделась, если бы не смешинки в уголках его глаз, выдающие его истинное отношение к этой истории.

— О, я его ещё пожалела! Когда я узнала, что Джейсон изменяет мне, стащила у папы табельное оружие и пошла к этому подлецу в надежде отстрелить его проклятые бубенцы. Пока поднималась на лифте в его квартиру, состояние аффекта меня слегка отпустило, и я решила просто его напугать. Он открыл дверь, я выстрелила в бедро в области паха и пошла домой. Осознание того, что я натворила, пришло чуть позже, когда к нам нагрянула полиция и арестовала меня. С сыном сенатора шутки плохи, знаешь ли.

— Ты выстрелила в сына сенатора? — с осуждением качает головой.

— То есть в сына сенатора нельзя, а в сына библиотекаря уже можно? — отворачиваюсь к окну, не желая продолжать беседу. — Все равно я ни о чем не жалею, он заслужил. Единственное, кого мне жаль, так это отца, который бросил все ради меня. — Кроу не удостаивает меня ответом, и снова надевает маску, не выражающую никаких эмоций. Человек-загадка, ни дать ни взять.

Весь оставшийся путь проводим в тишине, если не считать музыки, доносившейся из динамиков. Пытаюсь сохранять равнодушие, но получается с трудом, потому что рука Макса, лежащая на руле, все время притягивает мой взгляд. Ещё будучи подростком, в одном модном женском журнале прочитала, что по манере вождения можно сделать вывод о том, каков человек в постели. Есть что-то завораживающее в том, как он удерживает руль одной ладонью, виртуозно вращая им на поворотах.