Замуж за 30 дней

Прижав коробку к груди, я зажмурилась.

Господи, пусть там никого не будет, пусть я успею уйти отсюда…

Дверь распахнулась, и мне пришлось открыть глаза.

На пороге стоял он. Небритый, в расстегнутой чуть ли ни на половину рубашке, с пустым стаканом в руке. Осунувшийся, похудевший и постаревший – совсем не такой, каким запомнился мне. Пахнущий алкоголем.

– Вера… – сказал Пол – медленно, изумленно… поморщился и помотал головой, будто не верил своим глазам.

А ведь я влюбилась, с беспощадной отчетливостью стало вдруг понятно. Все сразу забыла, как увидела его – обиды, претензии, зачем пришла… Хотела отбросить коробку в сторону и кинуться ему на шею…

Внезапно лицо его будто маской закрылось – холодной и непроницаемой.

И я вспомнила, что между нами «все кончено». Что расставание наше не временное, а навсегда. Что он бросил меня.

Молча протянула ему коробку.

– Что это? – не поднимая рук, чтобы взять, он тупо смотрел на подношение.

Я бы объяснила, да только ком, намертво застрявший в горле, не давал голосовым связкам работать. Поняв, что не смогу произнести ни слова без того, чтобы позорно разреветься, я молча бросила коробку ему под ноги.

Та раскрылась от удара, перевернулась на бок – туфли вывалились, сверкнув лакировкой в мягком свете потолочных светильников…

Господи, и правда, зачем я сюда пришла? Будто заживающую рану расковыряла…

Хотя какое там «заживающую»…

Не закричать бы, и на том спасибо…

Развернувшись на пятках, пошла прочь – зажимая рот рукой, чувствуя соленые слезы на губах… Прочь и прочь, и прочь… Голова вдруг закружилась, и пришлось за стену схватиться, чтоб не упасть…

В одно мгновение он нагнал меня, схватил за плечо, развернул к себе и прижал к стене коридора.

Буравя безумным, страдальческим взглядом – будто насмотреться не мог – поднял руку и погладил пальцами по щеке.

А потом, крепко взяв за локоть, потащил к себе в кабинет.

– Подожди… что… что ты делаешь…

С пугающей сосредоточенностью Пол расстегивал на мне блузку – одну пуговицу за другой, продвигаясь все ниже и ниже.

Чтобы было удобнее, усадил меня на стол – широченный, прочный, дубовый. Настоящий траходром для тех самых, пресловутых «босса и секретарши»…

Вот только он не мой босс, а я не податливая, на все согласная секретарша.

Хотя… Судя по тому, как слабо, скорее по инерции, я сопротивлялась – двигаясь, будто амеба, увязшая конечностями в киселе – вполне можно было причислить меня к сомну дев, падающих на спину по первому свистку своего начальника…

И причиной такого моего поведения было даже не желание.

Просто все, что происходило, было до такой степени… неправильно, до такой степени не к месту и не в тему, что мои мозги отказывались это воспринимать, и, как следствие, не реагировали надлежащим образом.