Запрет на вмешательство

Если мы так поступим, то километров через сорок, а это для нашей колонны очень много, окажемся на станции Христиновка. Только оттуда есть ветка к Умани, которая идет практически в обратном направлении — на юго-восток. Сама Умань сейчас от нас километрах в двадцати пяти к югу, и если уж туда идти, то лучше напрямик через поля и перелески, а не вдоль железки, которая мало того, что сильно удлиняет путь, так еще и как магнитом притягивает немецкую авиацию. Последнее, конечно, прямо сейчас не так страшно, поскольку уже темнеет, и до утра вражеские самолеты над нами не появятся, но вот то, что к моменту нашего прибытия к Христиновке мы все еще застанем там наших, а не немцев, весьма сомнительно.

— Ну что, Петя, нарвался? — за размышлениями я не заметил, как рядом со мной оказался Борис, — Много ты болтаешь, причем не там, где надо. Я вот тоже поговорить люблю, но всегда знаю, где это можно делать, а где нельзя. Это же НКВД, понимать надо. А ты приказы обсуждать, да в боевой обстановке. Видел, как тот сержант винтовку лапал? Не сомневайся, шмальнул бы не раздумывая, по одному движению брови командира.

— Да я и не сомневаюсь, — не стал я спорить, — это по его лицу видно было.

— Ты у себя в тайге, я смотрю, одичал совсем. Держись меня, а то пропадешь. Скажи спасибо, что никто старлею или его сержанту не нашептал, как ты вагон самовольно покинул… Видать, со страху это эпизод забыли. Но сейчас, вроде, поспокойнее стало, так что может кто и вспомнит, если живы, конечно, те, кто видел.

— Это ненадолго, — негромко ответил я и сразу пожалел о сказанном.

— Что ненадолго? Забыли что ли ненадолго? Так я тебе о том и…

— Нет. Я не об этом, я про «поспокойнее». Скоро это закончится.

— Да что закончится-то?

— Тишина эта, если ее можно так назвать. Ты хоть понимаешь, куда мы идем?

— Ну, в Умань, командир же тебе прямо сказал.

— Да вот не в Умань! Умань вон там! — я махнул рукой к югу, перпендикулярно направлению нашего движения, — А пути эти ведут на станцию Христиновка, которая западнее Умани на двадцать километров. Там же передовая со дня на день будет, если не завтра к утру! Слышишь как громыхает?

— Да что ж, командир хуже тебя знает что ли? — в голосе Бориса прозвучало настороженное недоверие. — У него и карта есть! Ну, должна быть. А ты-то откуда знаешь, где она, Умань эта? И про Христиновку?

— Просто учиться надо было хорошо в школе, Боря, а не о девчонках на уроках мечтать. Меня вот отец учил — не было школы в тайге. Ты же живешь в великой стране победившего социализма, и должен знать географию своей необъятной Родины. Ты названия станций, которые мы проезжали, запомнил?

— Ну…, — тоном ниже протянул Борис, явно не ожидавший от меня такой отповеди, — Тальное, кажется, проезжали… И Ватутино.