Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

После ужина разговор о записях возобновился.

– Скажи, Андрей, – попросила Марина, – а тебе, когда ты для практикантки нарисовал график, не было стыдно?

– А чего стыдиться? Я начертил ей график моего свободного и рабочего времени. Больше в этом графике ничего не было: никаких намеков, никакого скрытого смысла.

– В общежитии его восприняли по-другому.

– Знаю я, как вы его восприняли! Особенно после того, как пошел разговор о получении мной квартиры. Та же практикантка прибежала: «Андрей Николаевич, – писклявым голосом воспроизвел я, – могу справку привезти, что я беременная, и тогда вы получите двухкомнатную квартиру!» Оксана Самохина, помнится, с графиком в руках приходила, намекала, что мне надо было ей график вручить, а не желторотой практикантке, которая еще не готова для серьезных отношений.

– Про Оксанку я не знала. Она никогда о тебе ничего не говорила.

– Ей нечего было про меня рассказывать. Она пришла, намекнула, что готова жить со мной. Я открыто ей сказал, что когда получу квартиру, то буду жить в ней один. Потом я получил фиг вместо квартиры, и всеобщий интерес ко мне угас.

Я показал на тетрадь.

– Что в тетрадке: свод правил, который я должен соблюдать после твоего отъезда? Там есть пункт «мыть руки перед едой»?

– У тебя с Ингой точно все?

– Хочешь поссориться?

– Нет. Я хочу составить список женщин, с которыми ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должен встречаться. Инга идет в нем номером один.

– Офигеть! Вот это откровение!

– Ты же сам на каждом углу твердишь, что ты враг условностей. Если бы я от тебя сто раз не слышала про условности, то, естественно, никакой список бы не составляла.

А так все будет по-честному: если ты не удержишься и переспишь с какой-нибудь шлюшкой, то мне, когда приеду, будет не так обидно выслушивать про твои похождения.

«Интересно, – промелькнула мысль, – сестру она туда запишет или нет? Или сестра априори не считается женщиной?»

Вслух я сказал:

– Пиши список. Я оставлю на нем визу, что ознакомлен.

Марина с минуту смотрела мне в глаза и раскрыла тетрадь.

К ночи она исписала тетрадь до конца. В тетрадке было 12 листов, следовательно, Марина составила 12 списков, каждый из которых в чем-то не устраивал ее.

Изорвав исписанные страницы в клочья, она попробовала составить окончательный вариант на обложке тетради, но вновь потерпела неудачу.

– Тебе надо было две тетрадки купить, – рассудительно заметил я.

– Ничего не получается! – Она сгребла клочки бумаги и спрятала их в карман своей куртки (а не выбросила в мусорное ведро!).

За все время, пока Марина корпела над списком, я ни разу не поинтересовался, с кем же мне категорически запрещено общаться. Против самого списка я ничего не имел.