Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Юрий Иосифович шел вдоль оврага удилище новое присмотреть, а тут пацан вопит не своим голосом. Он стал успокаивать Толика, а тот как бился в припадке, так и бьется. Все сбежались на крик, в мальчишку водки силком влили и в поселок увезли. Оттуда в город, в психушку. Месяца два Толик лечился, но, как видно, не долечился. Если вы присмотритесь, то заметите, что у него при встрече с Паксеевым нервный тик на левом глазу появляется и он как бы немного, совсем чуть-чуть, начинает заикаться.

– Я слышал, что учитель служил в армии. Как его с такими дефектами призвали?

– А у него никаких дефектов нет.

Так-то он вполне нормальный человек. Говорят, правда, что если выпьет много, то в депрессию впадает, может сутки-двое ни с кем не разговаривать, а потом опять ничего!

– Трупы на экспертизу не увозили? – Во мне проснулся профессиональный интерес.

– Какая еще экспертиза, если у каждого трупа дырка в затылке, руки проволокой за спиной связаны, а на ногах самодельные штиблеты? С первого взгляда понятно, что это зэки. Никуда их не возили и личности убитых не устанавливали. Пригнали трактор с бульдозерным отвалом, с двух сторон овраг обрушили вниз, дамбу укрепили, а на другой год запруду ликвидировали.

Сейчас на ее месте даже лужи нет. Вот так-то, парнишки! Трупы, про которые я вам рассказал, напротив нас на дне оврага лежат. Царствие небесное их душам многострадальным!

Мы постояли, помолчали. Я спросил:

– Михаил Ильич, а тот мертвец, которого в ДК замурованным нашли, никакого отношения к убитым не имеет?

– Я тебе по опыту лагерной жизни скажу: в ДК замуровали обыкновенного стукача. Вложил он кого-то из своей бригады, его в отместку заживо и запаковали. На стройках частенько так делали, чтобы другим неповадно было язык распускать… Что смотрите? Время такое было – жестокое.

Жизнь человеческая не ценилась, а зэковская – и подавно!

– Да я не про то…

– Хватит о мертвяках перед обедом базарить! Пора к столу.

Мы вышли из перелеска и направились к женщинам.

– Вот так-то в жизни бывает, Андрюха! – Антонов немного захмелел. Водка на голодный желудок быстро до головы доходит. – Живешь себе тихо-мирно, считаешь дни до освобождения, а свободы уже и не увидишь. Придут за тобой ночью архаровцы, руки проволокой скрутят и утащат в овраг, пулю из «тэтэшника» в черепушку принимать.

Я, пока в лагере был, такого злодейства насмотрелся – не дай бог никому! А вообще-то, ребята, жизнь прекрасна! Ловите каждое мгновение – по второму кругу Бог вам ничего не даст!

Михаил Ильич несильно хлопнул меня по плечу, в голос засмеялся и запел на все поле:

А я Сибири, мама, не боюся,Сибирь ведь тоже русская земля!Песнопение его оборвалось так же внезапно, как началось. В полном молчании мы подошли к расположившимся вокруг старого покрывала женщинам.