Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Он открыл сейф, достал оттуда небольшой газетный сверток и вывел меня в коридор, подальше от посторонних глаз и ушей.

– Фирменные японские теплые колготки. – Леонид Николаевич, посмотрев по сторонам, развернул газетку. – Андрей, эти колготки купили в Новосибирске в «Березке» за чеки. На базаре они стоят 25 рублей. Тебе, как моему старинному приятелю, я отдам их за номинал, за чирик. Бери, Андрей, не прогадаешь!

Я, не задумываясь, достал деньги. Колготки, даже в упаковке, выглядели по-заграничному добротно и красиво.

– Попомни мое слово, – пошатываясь, сказал Леонид Николаевич, – любой бабе такие колготки подаришь – и она твоя.

– Вы чего здесь шепчетесь? – раздался нарочито грубый голос.

Мы обернулись. Перед нами, довольный, что подкрался незамеченным, стоял заместитель начальника Заводского РОВД по оперативной работе Клементьев Геннадий Александрович.

– Леня, шуруй в кабинет и больше пьяный по этажу не шарься. Ты меня понял?

Арбузов с проворностью страдающего ожирением варана юркнул за дверь.

– Какими судьбами? – Клементьев крепко пожал мне руку.

– По делам приехал, – уклончиво ответил я.

Геннадий Александрович взглянул на часы.

– На последний автобус ты уже опоздал. Где остановиться думаешь?

– Откуда вы знаете расписание автобусов до Верх-Иланска? – от удивления я даже не ответил на его вопрос о ночлеге.

– Как откуда? – усмехнулся он. – Директором первой школы у вас кто работает?

– Е-мое! – В отчаянии я готов был схватиться за голову. – Геннадий Александрович, мне реально стыдно. Я знал, что у Валентина Александровича родной брат в городе в милиции работает, но никогда не думал, что это вы.

– Ничего страшного.

– У родителей, где же еще.

– Ты с ними по-прежнему в контрах?

– Типа того.

Клементьев, как и покойный Вьюгин, знал о своих подчиненных все. Мой давний конфликт с родителями не был для него секретом.

– Поехали ко мне, переночуешь, поселковые новости расскажешь.

У подъезда, где жил Клементьев, на лавочке сидел высохший от возраста и болезней старик. Невидящие глаза его безотрывно смотрели в одну точку. На морщинистой руке синела татуировка – восходящее солнце и надпись «Сибирь».

– Сосед мой, Кусакин, – входя в подъезд, вполголоса сказал Геннадий Александрович, – на глазах уходит. Полгода назад еще с мужиками во дворе в домино играл, и все – ни жив ни мертв. Не дай бог такой концовки: ты еще живой, а родня уже вещи приготовила, в которых тебя хоронить будут.

18

Клементьевы жили в пятиэтажном панельном доме в стандартной «двушке»: две одинаковые комнаты «паровозиком», одна за другой. Кухня крошечная, в узком коридоре двоим не развернуться.