Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

В семье готовились к похоронам.

– Вот тетрадь. – Немолодая женщина протянула мне обычную общую тетрадку.

– Где ложка? – требовательно спросил я.

– Папа! – крикнула женщина. – Ложку отдавать? Возьмите.

Она достала из ящичка шкафа самодельную алюминиевую ложку. Не рассматривая, я сунул ее в карман, вернулся на кухню.

Старик сидел в той же позе, Клементьев стоял рядом, прислонившись спиной к электрической печке. Зря он это сделал. Печь вся была в потеках, наверняка у Геннадия Александровича на одежде останутся жирные следы."

"– Я все забрал, – сказал я старику.

 – Про Гришу Базарова кому передать?

– Мне снился сон, – вместо ответа тихо промолвил старик. – Было лето, прошел дождь, и на небе выступила радуга. Она изгибалась, как синусоида, а не висела коромыслом. В этой радуге были взлеты и падения моей жизни. Падений было больше, а взлетов – совсем чуть-чуть… У вас есть водка?

Я вопросительно посмотрел на Клементьева. Он пожал плечами: водка-то есть, а вот стоит ли ее нести сюда?

– Геннадий Александрович, давайте я сбегаю к вам за бутылкой. Пускай выпьет. Хуже ему уже не будет.

Здоровье он рюмкой водки не подорвет.

Клементьев, не спрашивая хозяев, вышел из квартиры.

– Синусоида – забавная фигура. Она как наша жизнь: то ты весь в белом, то весь в дерьме. Запомни, – старик ткнул в мою сторону дрожащим пальцем, – не бойся синусоиды. В ней больше взлетов, чем падений. В ней…

Кусакин захрипел и завалился на бок. Я подхватил его, положил на пол, рванул на чахлой старческой груди поношенную рубаху – только пуговки полетели по углам. Из других комнат прибежали домочадцы, все вместе мы перенесли старика в зал, уложили на диван.

Кусакин хрипел, захлебываясь содержимым собственных легких. На губах его выступила пена, руки и ноги непроизвольно подергивались. Спасать его было бесполезно. Когда вернулся Клементьев, все уже было кончено.

– Мы хотели гроб в гараже оставить, – сказала мне дочь умершего. – Дожди, сырость, пришлось домой принести.

Я посмотрел на нее. Женщина еще не осознала до конца, что событие, к которому они так долго готовились, произошло. Внезапно, скоротечно, как всегда, не вовремя.

Старик на диване громко захрипел, зашевелился.

Его дочь непроизвольно вцепилась мне в плечо.

– Спокойно! Это агония. Мышцы перестали поддерживать грудную клетку, из нее выходят остатки воздуха. Ваш отец уже мертв. Я проверял – пульса нет.

Из спальни вышла старушка в платочке. Поправив покойнику руки вдоль туловища, села рядом, всхлипнула и запричитала:

– Ой, Сереженька, на кого же ты нас покинул!

Никакой искренности и скорби в ее голосе я не уловил. Муж-полутруп, витающий в своих мирах, для нее уже давно ушел в мир иной.