Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Нежаркое солнце ярко светило, на небе не было ни облачка. На другом берегу Иланки паслось стадо. Женщины, человек шесть, неизвестно зачем собрались у кромки воды. Если бы события происходили лет двадцать назад, то я бы подумал, что они пришли полоскать белье."

"Я рассказал Антонову, как его приятель Кусакин умер у меня на руках.

– Михаил Ильич, Кусакин написал что-то вроде мемуаров о своей лагерной жизни.

Антонов усмехнулся.

– Лучше бы он стишки матерные писал, интереснее было бы. Кому нужны его воспоминания о зоне? Вышел из лагеря – забудь о нем.

– Один день Кусакин описал очень подробно.

Это тот день, когда был убит некто Шамотя. Вы не хотите рассказать, как варили уху? Кто пробу снимал, что говорил.

Антонов в ботинках вошел в воду по колено, повернулся ко мне.

– Смотри! – крикнул он. Краем глаза я заметил, как женщины переключили свое внимание на нас. – Смотри, Андрюха!

Михаил Ильич подцепил ладонями пригоршню ледяной воды и вылил себе на макушку.

– Видишь, твою мать, это вода! Ее пить можно. Я постою сейчас под солнцем, голова высохнет, и ничего на моих волосах не останется. Ничего! А он, Кусок, вместо воды себе блевотной параши на голову налил и думает, что от этого мир лучше стал.

Он дебил! Я ему в лагере говорил: «Уймись, живи днем сегодняшним, не лезь ты к своим звездам, пока за периметр не выйдешь!» Да если бы не я, он бы сдох в этой зоне! Он приезжал ко мне через три года после освобождения, говорит: «Я хочу правду о зоне написать». Я послал его матом. Он хочет зону помнить, а я – нет. Если ему нравится дерьмо пережевывать, пускай его вкус до конца своей жизни помнит, а я не хочу! Не хочу и не буду! Не было никакого Шамоти, выдумал все Кусок, выдумал!

Антонов вышел из реки.

По его штанам ручьем стекала вода, в ботинках булькало.

Я подскочил к нему, схватил за грудки:

– А ты все-таки вспомни! – Я встряхнул его. Получилось неубедительно. С таким же успехом я мог бы попробовать трясти телеграфный столб или самое большое дерево в лесу. – Вспомни, сукин сын, что там было, а потом мне скажи: за что ты с одного удара Сыча по туалету размазал? Что он тебе сказал: «Пойди к унитазу, попей водицы, молодость вспомни»?

Антонов без усилий освободился от моих рук.

– Ты не забыл тот день, когда я к тебе в клетку пришел? Ты что думаешь, я тогда не знал, что это ты Сыча убил? Я ведь не ради Наташкиных слез пришел, не потому, что меня весь поселок твоим зятем называет – у меня свои мерки справедливости, и я был готов встать за тебя только потому, что понимал, что просто так ты руки распускать не станешь.

Я бы и Ингу прибил, как бродячую собаку, чтобы она не тявкала, когда не просят.

Я отошел от него, дрожащими руками достал сигарету, кое-как прикурил. Антонов молчал.

– Этот выродок зашел следом за тобой.