Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Мы вышли из кабинки, проскользнули мимо бара и остановились в темноте, среди составленных в кучу столов.

– У тебя есть куда поехать? – спросила она.

– Квартира есть, только на чем мы туда доберемся?

– Я у отца машину попрошу.

– А как муж? Он же когда-нибудь проснется.

– Странно, что ты об этом спрашиваешь. Ты же его специально споил. Или у тебя поменялись планы на вечер? – нахмурилась она.

Я обнял ее, легонько поцеловал в щеку и прошептал в самое ушко:

– Альбина, у меня никаких планов не было и нет. Если ты позовешь меня, то я пойду или поеду с тобой хоть на край света.

Не получится с машиной – пошли пешком, за час как-нибудь доберемся.

– Поехали сейчас.

– Альбина, придется немного подождать. Я вижу по твоему отцу, что у него есть ко мне разговор. Давай посидим, послушаем пару песен, потом я вызову его поговорить, и мы смоемся.

– Я боюсь, что мама вернется. Она всегда вначале психанет, уедет, а потом возвращается как ни в чем не бывало.

– Мама – не проблема! Было бы желание – придумать всегда что-то можно.

– Тогда пошли к отцу. Быстрее послушаем – быстрее уедем.

Настроив гитару, Евгений Викторович курил, сбрасывая пепел под стол.

Маша со скучающим видом сидела напротив, Сергей похрапывал в углу. Сервировка стола изменилась. Мясная тема была заменена на морскую: на столе появилась нарезка из красной рыбы, паюсная икра в вазочке, мясо крабов, свежий белый хлеб и мягкое сливочное масло.

– Где вы бродите? – спросил нас директор кафе. – Мне давно пора для укрепления голосовых связок выпить коньячку, а не с кем! Маша компанию не поддерживает, зять спит, как сурок, вас нет.

– Мы здесь. – Я наполнил рюмки из новой бутылки, девушкам налил вина.

– Поехали! – Мы с Коваликом выпили, закусили кто чем.

– Когда-то, – Евгений Викторович кончиком пальца расправил усы, посмотрел на дочь. Та кивнула: «Все в порядке, выглядишь молодцом!» – Так вот, – продолжил он, – когда я жил в Омске, моим соседом по подъезду был Вовка Шандриков. Знаешь такого, он на два года младше меня?

– Нет, – честно признался я. – Я тоже жил в Омске, но о Шандрикове ничего не слышал.

– Парадокс нашей жизни! – воскликнул Евгений Викторович. – На слух все его песни знают, а кто их автор – история, покрытая мраком. Пока был жив Высоцкий, Шандриков оставался в его тени, и это понятно: Высоцкий не сходил с языка, о его красивой жизни не судачил только ленивый, а сейчас перестройка, гласность… Вова как был анонимным автором-исполнителем, так им и остался.

– Что он поет? – не представляя, о ком идет речь, спросил я.

Ковалик взял в руки гитару, ударил по струнам:

В понедельник, после Пасхи, мне тогда хоть удавись,На работе, для отмазки, нужен был больничный лист.– Все-все-все! – замахал я руками. – Знаю я его песни. Я жил в рабочем общежитии.