Заставь меня любить

— Я бы никогда не сделала этого, — тихо говорю я, вставая со своего места. — Мы наломали дров, Влад. Мы оба, но в наших силах исправить это сейчас. Ради нашего ребенка мы должны отпустить то, что было и попробовать стать друзьями.

— Друзьями… — эхом отзывается негромкий голос Беркута. — Есения, мы не сможем стать друзьями, — его тон режет без ножа. — Никогда. Идем в дом, уже холодно, да и завтра полно дел. Пойду знакомиться с Сонечкой.

— Влад, не говори, пожалуйста, пока ничего ребенку. Я сама ей расскажу. Тема очень деликатная, — говорю я, открывая дверь квартиры.

— Хорошо, — отвечает мужчина, входя следом за мной. — И нужно уладить все документально. У моего ребенка в каждой бумажке должно быть указано, кто настоящий отец. С твоим мужем я свяжусь самостоятельно.

Влад задергивает шторы на окнах, после чего снимает с себя рубашку и брюки, оставаясь в одних трусах. Мой взгляд невольно падает на идеально подкаченное рельефное тело, и я непроизвольно облизываю губы. Влад, судя по всему, замечает мою заинтересованность, потому как его взгляд моментально темнеет.

— Здесь есть какая-нибудь футболка или рубашка? — спрашиваю я.

— Одну минуту, — Беркут открывает небольшой шкаф и достает оттуда белую футболку. — Устраивайся на кровати, я лягу на диване.

Начинаю чувствовать физическую усталость только после того, как голова касается подушки. Сегодня был самый сложный день за последнее время, который заканчивается невозможным образом. Я нахожусь с Беркутом в одной квартире, при этом ощущая, будто именно так и должно быть.

Внимательно разглядываю потолок, считая и овечек, и баранов, и козочек, словом всех домашних животных, но сон по-прежнему не идет. Присутствие Влада слишком отвлекает, и я не могу расслабиться.

— Спишь, — выдавливаю из себя.

— Нет, Есения. Спать с тобой в одной комнате — для меня непосильная ноша.

Этим утром я просыпаюсь довольно рано, что мне совсем несвойственно. Мало того, что ночью я не могу уснуть из-за близости Влада и витающего напряжения между нами, так еще и в шесть часов глаза открываются сами собой.

Я медленно поднимаюсь с кровати, стараясь не шуметь, и кидаю взгляд в сторону дивана. Беркут безмятежно посапывает, а я невольно любуюсь спокойствием и умиротворением, которое царит на лице мужчины. Черты за шесть лет становятся несколько грубее, появляются первые едва заметные морщинки, а шрамы, которые Влад получал в боях без правил, и вовсе превращаются в тонкую почти незаметную полоску.

Одергиваю себя и бреду по направлению кухни, сомневаясь, что в этом доме может найтись хоть какая-то еда. При свете дня квартира выглядит не менее симпатичной и уютной.