Заставь меня любить

 — Мы сегодня хотели еще раз сводить Соню в зоопарк, потому что она все уши прожужжала о нем, но твоя идея мне тоже нравится.

Девушка бросает на меня беглый взгляд, но моментально отводит. Есения до сих пор, как мне кажется, с трудом верит своим глазам, впрочем, как и я. Все же удивительная штука — жизнь. Спустя шесть гребаных лет я могу обнять и поцеловать своего ребенка. И ее мать. Черт возьми! Не о том! Ох, и не о том я рассуждаю.

— Мы возвращаемся завтра. Ты с нами? Или могу купить тебе билет на самолет, и полетишь с мамой и Соней, — интересуюсь я, подходя к Есении опасно близко. Она непроизвольно делает шаг назад.

— Я полечу с ребенком. Спасибо, Влад, деньги у меня есть, — она делает еще шаг и едва не падает, наступая на один из автомобилей, но я успеваю вовремя подхватить девушку.

— Ты все такая же неуклюжая, Есения, — усмехаюсь я, отпуская ее из своих объятий. — Есения, я хочу знать, что ты ответила Соне на вопрос об отце.

Повисает напряженное молчание. На стене висят огромные часы с маленькими с стрелками, ритм которых на фоне оглушающей тишины отдается громкими стуками.

— Я сказала правду, — тихо отвечает она. — Теперь моя Ягодка знает, кто ее настоящий отец.

Сегодняшний день я могу величать поистине идеальным. Столько счастья и радости в глазах своего ребенка еще никогда, наверное, мне не удавалось увидеть. Влад не отходит от нее ни на шаг, то садит Соню к себе на плечи, чем вызывает неописуемый восторг на лице девочки, то играет с ней в догонялки, делая вид, будто не может поймать, а после подхватывает на руки. Словом, я отказываюсь в этой идиллии лишней. Мама так и вовсе ссылается на свои дела, оставляя нас в тесном «семейном» круге.

С Владом мы говорим только на тему ребенка, «опасные» темы в этот раз оказываются нетронутыми. И я смотрю на человека совсем другими глазами. Передо мной взрослый и состоявшийся мужчина, счастливый отец самой потрясающей в мире девочки и, что уж скрывать, человек, чувства к которому много лет скрывались где-то глубоко внутри меня. Притяжение к нему заставляет меня бояться того, что в любой момент может вырваться наружу, но я стараюсь одергивать себя от навязчивых мыслей.

— Есения, — после насыщенного дня мы едем домой. Влад решает нас проводить. — В столице я свяжусь с тобой, нам нужно будет многое утрясти. Я не хочу выяснять отношения или ругаться с тобой, я хочу только одного. И ты прекрасно знаешь чего.

Мужчина многозначительно смотрит на меня, и я нервно сглатываю. Разумеется, мне понятно, что Беркут имеет в виду, вот только сердце хочет слышать больше, чем «я отец своего ребенка». С каждым днем становится все труднее бороться с чувствами, которые вновь накатывают лавиной, но и избегать этого становится сложнее.