Заставь меня любить

— Привет, Дима! — говорю я, думая о том, что сегодняшний день совершенно точно не войдет в список лучших дней моей жизни. — Почему не предупредил, что прилетишь?

— Не дозвонился до тебя, Сеня, — улыбается мой муж, заглядывая за мою спину. — А кто тут у нас самый красивый?

Дима подхватывает Соню на руки и несколько секунд кружит, вызывая у ребенка улыбку на лице. Невооруженным глазом видно, что дочь рада встрече, зато я не очень. В памяти до сих пор стоят слова ребенка о том, что моя девочка получала от своего отца по документам по малюсенькой попке. Возможно, у некоторых семей воспитывать таким образом ребенка считается нормой, но ведь если маленький человек понимает словами, зачем применять к нему силу?

— Сонечка, ты не устала? Перелет был крайне утомительным, думаю, самое время прилечь отдохнуть, — я наконец ставлю чемодан на пол.

— А я думаю, что мы можем немного поиграть, правда, Сонь? — Дима ставит ребенка на пол, подмигивая ей. Дочка не решается ответить, лишь переводит усталый взгляд в мою сторону.

Честно говоря, меня раздражает каждая фраза мужа. За то время, что мы не видимся, я не то что отвыкаю от него, у меня и вовсе появляется ощущение, словно в данную секунду передо мной стоит абсолютно незнакомый, чужой человек.

— Малыш, беги к себе, я скоро подойду, — я разуваюсь и прохожу в гостиную.

Мама с Димой обмениваются холодным приветствием, после чего без лишних вопросов моя родительница скрывается в соседней комнате.

— Даже нелюбимого мужа не обнимешь? — ухмыляется Шахов после затяжного молчания.

— Дим, зачем ты прилетел? — серьезным тоном спрашиваю я, устраиваясь на диване поудобнее. Разговор будет долгим, и не уверена, что самым приятным.

— А как ты думаешь? — мужчина поворачивается к окну. Он нервничает. Его поза и играющие желваки на скулах выдают истинное состояние. — Или, может быть, ты хотела, чтобы я спокойно сидел и ждал, когда окончательно развалится моя семья?

— Мы оба знаем, что наша семья развалилась не вчера. И даже не месяц назад, — спокойно произношу я в надежде, что наш разговор не перейдет за рамки.

— Все шесть лет я делал для тебя и Сони все, что только мог, Есения, — Дима повышает голос, и я обреченно вздыхаю, потому как мне совсем не хочется, чтобы Соня слышала наш разговор. — И за все это время ни слова благодарности в ответ. Я всегда была для тебя всего лишь удобным парнем, который оказался рядом в нужное время в нужном месте.

— Это неправда, Дима! — возмущенно восклицаю я, но через секунду уже тише добавляю. — Давай обсудим все на улице. Не уверена, что мама и Соня должны стать свидетелями нашего скандала.

Я встаю с дивана, но Дима резко толкает меня обратно. Мне не больно, но сам жест неприятен. Не помню, чтобы он когда-либо позволял нечто подобное.