Затерянный город, или Каждому свое

На верхние этажи не подниматься, при открытии чего-то архиважного не ротозейничать и не глазеть попусту, в исследования по собственной инициативе не пускаться.

Учитывая расстояния, все должны были собраться примерно в одно и то же время. Но уже и я добрался при осмотре музея до пятого этажа, а моего друга, с нашей общей (будем так образно считать назло всяким демагогам) любовницей, все не было.

Когда я это понял, заволновался и стал действовать. Верно сориентировавшись, по нужной лестнице здания взбежал на верхний этаж, выглянул в окно и стал прислушиваться. Но никаких условленных сигналов тревоги в городском пространстве не уловил.

Увлеклись они, что ли? Чем или кем? Неужели вновь друг другом? Учитывая непостоянство сестричек, могло быть что угодно. Да и дело оно такое – как раз для молодых и горячих.

Размышляя так, прислушался к себе. Ревность – на нуле. Не сравнить с теми моментами, когда Машка дразнила меня записанными на магнитофон шумами сексуальной оргии. Что уже радовало. Значит, не подсел на ментальный крючок! Значит, не действуют на меня разные любовные привороты!

И рванул по лестнице вниз. А потом и по улице нужного направления.

Успел бросить замеченной Эулесте:

– Никуда отсюда не отходить! Если я разминусь с Леней, устройте звон!

К счастью, а может, и к сожалению, долго бежать не пришлось. Наших я увидел уже в конце следующей улицы: Найденов нес вроде как бесчувственную девушку у себя на спине. Шел быстро, уверенно, но и на нем я вскоре рассмотрел раны. Забинтованы у него оказались нога чуть выше колена, левая кисть и правый бицепс. Да и голове досталось, шел без шлема из панциря, а волосы слиплись от спекшейся крови.

Оказался я возле них, преодолев дистанцию со скоростью спринтера.

То от монстров бегал, теперь вот…

– Что случилось? – задал самый короткий вопрос, подхватывая Цилхи на руки.

– Ловушки! – так же коротко ответил друг, вздыхая с облегчением и поправляя на себе повязки. Особого желания рассказывать дальше он не проявлял, но мне следовало немедленно определиться с лечением:

– Что с тобой и что с ней?

– Со мной – и так заживет, царапины. А ее стеной ударило, словно тараном. Летела – как мячик. Была бы тяжелым мужчиной, убило бы при ударе. А так жива, только ребра, наверное, сломаны, рука посинела изрядно, да сотрясение мозга вряд ли ее обошло.

Хотя…

– Ну? Что? – нервничал я, уже укладывая девушку на высокий и широкий выступ фундамента одного из домов.

– Грех такое говорить про больную… Но мозга у нее и не было, так что сотрясаться нечему. Сразу приказал: стоять у порога и ни шагу дальше! Так эта дура к большому хрустальному шару на подставке потянулась, он там рядом стоял. Сделала два шага, и… бздыщ!

Он взмахнул рукой, словно шлепая кого-то по заднице, и скривился от боли в плече.