Затерянный город, или Каждому свое

Интуиция шептала, что эта штуковина мне еще пригодится.

Глава двадцать шестая. Непредсказуемая трагедия

Первая башня дала нам четыре новых рисунка. Со второй – начались совпадения. Третья и четвертая – четыре значка были идентичны значкам на первой. Ни один новый символ не был опознан исконными обитателями Габраччи, да и нам, землянам, ничего не говорил. Многоугольнички, закорючки, крестики-нолики и в трех случаях (помимо веточки) некое изображение.

Одно – морда ящера, идентичная с мордой местных разумных тираннозавров. Второе – контуры бокала или рюмки.

Ну и третий – этакая морда животного, больше всего сходная с мордой верблюда. Причем имелось там же еще и два крючка, сходных по контуру с барханами. То есть мир Пустынь.

– Если еще и верблюды есть разумные, то я себя стану чувствовать ущербным, – горевал Леня при обсуждении, начатом во время пути «домой», в лес. – Неужели получается, что не человек – венец природы?

– Радуйся и не страдай комплексом неполноценности, – утешал я его. – В любом случае ты выше всех разумных, потому что умеешь их смешить. – Как по мне, то выше и значимее клоуна в развитой цивилизации – нет никого.

– Утешаешь или издеваешься?

– Твердо в это верю!

– Да? – посмеивался Найденов. – А на каком месте тогда в твоей структуре экселенс?

– На третьем. После клоуна и писателя-сатирика, который пишет смешные репризы, басни, пародии и юморески.

– О как! – не на шутку озадачился мой друг. После чего с придыханием и воодушевлением, продолжил: – А я-то в последнее время все мечтаю сыграть роли Отелло, Гамлета или короля Лира. Мне все кажется, что только в глубоко трагедийных ролях может раскрыться истинный талант актера и артиста.

– Ну и зря кажется, – фыркнул я с нескрываемым презрением. – Конечно, не могу похвастать примерно-показательным уровнем своего искусствоведческого образования, но ни капельки не сомневаюсь: умение смешить – это высшее, что есть в искусстве.

Великий маэстро никак не хотел со мной соглашаться:

– Не в обиду, Борь, но это в тебе говорит молодость. А общественное мнение – иное, как раз подтверждающее точку зрения о несомненном приоритете драматических актеров.

– И я тебе объясню, почему так происходит! – загорелся я тоже не на шутку, пытаясь доказать свою правоту. – Кто формирует данное общественное мнение? Старые малоподвижные мизантропы и очерствевшие душой стариканы, которые просто разучились смеяться. Они не занимаются сексом, перестают понимать шутки, в каждом встречном пытаются высмотреть лишь самое плохое и негативное. И для них пустить слезу – вполне естественное состояние. Потому что смеяться толком они уже не могут и не умеют.