Заживо в темноте

Все еще кашляя, со слезами на глазах, Зои взяла стакан, отпила немного, и ей наконец удалось восстановить дыхание.

– С вами все хорошо?

– Ага. – Она глубоко вдохнула и выпила одним махом полстакана. – Вы просто застали меня врасплох.

– Извините. Когда вы жуете, постараюсь быть серьезнее.

– И чем же вы занимались в Бостоне, раз ремонт кондиционеров так востребован здесь?

– Обычная история: поехал к девушке. Попробовал завести бизнес – продажу креплений для светильников. Пару лет держался на плаву, потом увидел, что не справляюсь. – Он поднял подставку под пивную кружку и принялся отщипывать от нее бумажные клочки.

– И с девушкой мы разошлись. Так что вернулся домой. Теперь, оглядываясь назад, даже не понимаю, зачем вообще уезжал.

Зои отрезала и медленно прожевала еще кусочек стейка. Есть уже не хотелось, но мясо было такое вкусное…

– А что значит Г.Р.? – Она кивнула на инициалы у него на шее.

Джозеф коснулся татуировки.

– Генриетта Росс. Так звали девушку из Бостона. Глупо, да? Когда влюблен, иной раз такие глупости творишь! Теперь ее имя со мной до самой смерти, и каждый новый знакомый обязательно спрашивает, кто это.

– Он мрачно уставился на ощипанную подставку для кружки.

Будь здесь Андреа, подумала Зои, она непременно ответила бы какой-нибудь шуткой и развеселила его. Но что сказать? «Отвечайте им, что это Государственный Реестр»? Более тупой остроты и придумать нельзя.

Разумеется, удачная шутка придет ей в голову. Попозже. Дня через три, в постели перед сном.

– Не особенная и глупость, – ответила она наконец, чувствуя себя полной дурой. – По-моему, это трогательно: когда любишь кого-то и хочешь, чтобы память о нем осталась с тобой навсегда…

Джозеф удивленно моргнул.

– Спасибо, Зои. Не часто мне говорят такое.

Может, юмор и вправду слишком переоценивают?

Наступило молчание – не уютное молчание собеседников, хорошо знающих друг друга, а напряженное, наэлектризованное, почти физически ощутимое. Как будто в разговоре они перекидывали друг другу мяч, а теперь кто-то из них замешкался и мяч уронил.

– Кто для вас самые главные люди? – в конце концов спросил Джозеф.

Неожиданный вопрос, не связанный с предыдущим разговором, однако Зои понимала, что он значит: Джозеф пытается вернуть беседу в нормальное русло.

– Сестра. Она живет со мной.

– Правда? И не сложно жить с сестрой?

– Ей, может, и сложно, – легко ответила Зои. – Мне же нравится, когда она рядом.

– Папа умер несколько лет назад. А с мамой мы не слишком ладим. – Мать Зои, с ее жаждой контролировать детей, вечными скандалами и обидами, всегда была тяжелым человеком, а в последние годы сделалась просто невыносимой. – Теперь ваша очередь.

– Братьев или сестер у меня нет. Папа несколько лет назад уехал из Техаса, так что остались мы вдвоем с мамой.