Дядя самых честных правил 9

— Да нет же! Мы проверяли — нет никаких пересечений. Старая помещица Собакина уже лет пять из особняка не выезжала, и посетителей у неё не бывает, а заразилась точно так же. И подобных случаев множество.

— Вообще никаких связей?

— Только что болеют в основном младшие члены фамилий со слабыми Талантами.

Орлов вздохнул и снова приложился к фляге.

— И что хуже всего, мы не можем остановить расползание заразы. Когда я уезжал, начали умирать слуги, ну и среди мещан появились заболевшие.

— Меры какие-то приняты?

— Почти ничего не успели. Карантины новые приказал открыть, заставы вокруг Москвы выставил, ну и по мелочи всякое.

Я взял паузу, чтобы обдумать ситуацию. Ну какой из меня эпидемиолог? В Касимове тогда исключительно повезло, что я смог найти причину и её оказалось легко ликвидировать. Боюсь, Орлов зря на меня надеется, хватаясь за соломинку. Вот только чума может серьёзно помешать уже моим планам — пусть стройка эфирной дороги уже далеко ушла от города, но ведь там ещё вокзал возводится и продовольствие идёт через Москву. Так что в моих интересах хоть как-то помочь в этой ситуации.

— Ещё кое-что, Костя, не знаю, важно или нет. — Орлов наморщил лоб. — Что я, что Василий Петрович чувствуем над Москвой необычный эфирный фон. Будто дрожит что-то, но разглядеть невозможно.

— Фон, говоришь? А вот с этим я, может быть, смогу помочь. Нужно будет попасть в колокольню Ивана Великого. Сможешь провести меня туда ночью?

— Без вопросов, Костя! Хоть днём, хоть ночью. Я же там рядом, в Кремле, остановился. Ты, надеюсь, составишь мне компанию?

— Я лучше у себя в особняке, дома удобнее, знаешь ли.

Дрожь эфира, значит? Вот и повод сходить к Ключ-камню. Давно было пора перенастроить потоки в Алеутском княжестве, а заодно попробую рассмотреть, что или кто мутит эфир в городе.

* * *Резерв сил всё ещё был пуст, и меня неуклонно тянуло в сон. Разговор с Орловым заглох, я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Но едва стал проваливаться в дрёму, как сознание затопил шорох чёрного песка."

"Считать сыплющееся в мои песочные часы время отдельными годами было бессмысленно. Десяток, другой, третий, сотня, вторая… Почти четыре века жизни ухнуло в копилку, не успел я и опомниться. Однако, щедро! Это за псов Гекаты или старая Еропкина оказалась ценным источником сведений? Да неважно, если честно.

Сколько у меня там всего набежало? Нет, не буду смотреть, а то почувствую себя бессмертным личем-некромантом. Да еще и непобедимым — при таком росте запаса песка Скудельница превращается в обычный инструмент.

Едва последние чёрные песчинки улеглись на своё место, я почувствовал присутствие Хозяйки.

— Очень хорошо, что ты согласился поехать в Москву, — шепнула она. — Я чувствую в смертях от этой «чумы» слабую утечку к Павшим.