Зеркальная страна

 – Как насчет Мышки? Она знала, что происходит? Она причастна?

– Понятия не имею, кто она такая, – признается Вик. – Эл сказала, что если я притворюсь ею, то это поможет тебе вспомнить.

– А Мари? Ты с ней знаком?

– Ты бывал в доме? – Я думаю не только про странички из дневника, фонарь, пиратский код, прикрепленный к потолку Зеркальной страны, но и про каяк в сарае, шепот на ухо, ощущение того, что на Уэстерик-роуд, тридцать шесть, я никогда не оставалась одна.

– Это ты оставил на могиле моей мамы розовые герберы?

– Тебя попросила, – перебиваю я. Вид у него такой несчастный, что во мне снова вспыхивает ярость. – Всего неделю назад ты стоял здесь, в гавани, и утешал меня! Мне полегчало, ты мне понравился… И ты плакал!

– А когда я сообщила тебе, что не считаю Эл мертвой, потому что она шлет мне письма по электронке, ты покачал головой и промолчал! И ты думаешь, будто я поверю тебе теперь?

– Неужели ты не поняла? – расстроенно спрашивает Вик. – Эл знала: именно так все и случится! Она знала, что он ее убьет, и он убил. Она знала, что ты вернешься, и ты вернулась. Она знала, о чем ты будешь спрашивать. Она знала, что полиция посчитает ее гибель несчастным случаем… Кэт, я говорю правду! Ты должна мне поверить.

Я ему не верю. Вик любил Эл, это видно. Он действительно переживает и верит в то, что говорит, однако я вижу и еще кое-что в его глазах, в языке тела. Притворяться я умею превосходно – куда лучше, чем Вик, – и узнаю лжеца даже с закрытыми глазами. Дело не только в чувстве вины или в обязательствах перед Эл. Вик хотел шпионить за мной, потому что так ему казалось, будто Эл не мертва. Она живет в письмах, которые он посылает, и во мне – в глазах, в лице, в голосе. В том зеркале, что я вечно ношу с собой. Я – его последняя связь с ней.

Как же ей удается продолжать манипулировать нами? И мной, и Виком, и Россом, и полицией… Причем никто и понятия не имеет, зачем ей это нужно!

– Сегодня же отправлюсь в полицию, – решает Вик, глядя на свои ботинки. – На этот раз сделаю заявление и сообщу все, что рассказала мне Эл. Напрасно я вообще…

– Ты отправил все сообщения?

Вик тянется к телефону. Впервые с начала нашей схватки я замечаю, что по моему лицу струится вода, стекает по носу и подбородку, лупит по голове. Дождь барабанит по мачтам и металлическим корпусам яхт, шелестит по бетону, по асфальту, по дереву. Громче всего он бьет по глади залива: звук острый, глубокий и звучный, подобный старому воспоминанию, забытому страху, рывку – жесткий, резкий, настоящий.

– Вот, – говорит Вик, протягивая мне телефон.

Я долго смотрю на него и жду, пока он поднимет свой взгляд.

– В полицию не ходи. Еще рано. Если понадобится, пойдем вместе. Сначала мне нужно найти последнюю отгадку, ладно? – Вик кивает, и я делаю глубокий вдох. Ладно, Эл.