Зеркальная страна

Почти всегда – наш с сестрой портрет карандашом или красками, который я прикрепляла булавками к стенам Джунглей Какаду, словно тотем.

Старина Фред ничуть не изменился. Приземистый широкий ствол, ветви без яблок нависают низко и манят. Подхожу к месту, где Эл вырезала наши имена на коре, резко вдыхаю холодный воздух: они все еще здесь и даже не поблекли. Не в сердце, в круге. Протягиваю руку – и отдергиваю, увидев то, что вырезано ниже.

Медлю, оглядываюсь на пустые окна. Ощутив нечто среднее между надеждой и разочарованием, подчиняюсь.

Особо копать не приходится: у самых корней зияет глубокая дыра, чуть прикрытая землей и листьями. Коснувшись чего-то твердого, я вынимаю обувную коробку и медленно снимаю крышку.

Внутри – пустая бутылка. С этикетки ухмыляется пират с саблей в руке, поставивший ногу на бочонок. Пряный ром «Капитан Морган». Рядом лежат аккуратно сложенные консервы – томаты, печеная фасоль, сладкая кукуруза. Сразу вспоминаю, как мама раз в полгода руководила заменой «тревожных комплектов», которые мы хранили под кроватью: черные матерчатые рюкзаки, набитые непортящейся едой, и бутылки с водой. Она заставляла нас бегать по дому, проводя бесконечные учения – противопожарные, на случай налета противника, ядерной войны… Подогревала нашу панику, поддерживала неумолчный гул обреченности.

Еще там лежит банка краски, точнее, пробник. Поднимаю, читаю этикетку: кроваво-красная. Роняю обратно в коробку, словно обжегшись. Она падает на крошечный квадратик сложенной бумаги. С неистово бьющимся сердцем беру листок и открываю.

Слышу звук, похожий на птичий крик, и прижимаю руку к губам – это кричала я. Пальцы дрожат, дыхание кажется обжигающе горячим. Так и вижу Эл за партой: дневник открыт, локти широко расставлены, лицо сосредоточенное. Сестра медленно записывает события дня аккуратным почерком.

Поспешно встаю, несу обувную коробку к дому. Сердце стучит в горле и в висках. Дойдя до плитки, замедляю шаг, оглядываюсь на прачечную и запертую на висячий замок дверь. В углу поля зрения снова мелькает красная вспышка, и я замираю. Оборачиваюсь к высокой стене, поросшей мхом и лишайником. Ничего. Но стоит закрыть глаза, и я вижу слова, выведенные кровью на голой каменной стене:

Лунный свет, думаю я, здесь должен быть лунный свет.

Срываюсь и бегу вверх по ступенькам обратно в буфетную, поворачиваю большой ржавый ключ, швыряю обувную коробку в ближайший шкафчик. Возвращаюсь в кухню, смотрю на дощечку со звонками, на колокольчик и язычок под номером три. Представляю узкий мрачный коридор на втором этаже и темную, пыльную дверь в самом конце. Мамино кислое дыхание обдает лицо. «Только суньтесь туда, и я вам ноги повыдергиваю!» Спальня номер три – комната Синей Бороды.