Зеркало Лукреции Борджиа

Она мечтала только об одном – чтобы этот мужчина поднимался на другой этаж…

Ее мечта осуществилась – он вышел на четвертом.

Людмила перевела дыхание.

Лифт донес ее до шестого этажа, двери плавно разошлись. На площадке располагались четыре квартиры.

Она подошла к двери с номером двадцать четыре, на секунду замешкалась.

Что, если в квартире кто-то есть?

Какой-то внутренний голос подсказывал ей, что Юлия Борисовна жила одна, но чем черт не шутит…

Она нажала кнопку звонка, на всякий случай придумывая правдоподобное объяснение своего визита, но в голову, как назло, ничего не приходило. В голове вообще была гулкая пустота.

К счастью, объяснение не понадобилось, в квартире никого не было.

Тогда Людмила решилась, снова достала связку ключей.

В связке, кроме плоской таблетки от электронного замка входной двери, было еще три ключа – два маленьких плоских и один длинный круглый стержень с косыми насечками. Этим ключом она открыла единственный подходящий замок с круглой скважиной, затем попыталась вставить в плоскую скважину один из двух маленьких ключей. Первый ключ не подошел, она вставила второй.

Ей казалось, что из-за остальных дверей за ней следят, что сейчас все эти двери распахнутся, да пусть хоть одна из них, и строгий голос осведомится: «А что это вы тут делаете?»

Наконец замок щелкнул, дверь мягко, послушно открылась.

Людмила проскользнула внутрь квартиры, захлопнула за собой дверь, перевела дыхание.

Она была в просторной прихожей, стены которой были выкрашены в бледно-зеленый цвет. Тут и там висели гравюры в изящных рамочках – женщины в длинных платьях с кринолинами, мужчины во фраках и цилиндрах…

В воздухе витал странный запах – запах сухой пыли, увядающих цветов и еще чего-то неуловимо знакомого…

В квартире, безусловно, никого не было, в ней царила та особенная тишина, которая бывает только в пустом, безлюдном жилище – не льется из крана вода, не скрипит паркет под чьими-то легкими шагами, не шумит на кухне закипающий чайник.

Оглядев прихожую, Людмила прошла дальше и оказалась в гостиной. Здесь царил порядок – ни разбросанных книг, ни кое-как повешенной на спинку стула одежды. Вообще ничего лишнего. Два невысоких комода из черного дерева, светлый диван, несколько стульев. На стене напротив двери висела картина маслом в деревянной раме – натюрморт, букет полевых цветов в глиняном кувшине. И, словно перекликаясь с этим натюрмортом, посреди круглого стола в вазе синего стекла стоял букет полуувядших роз. Именно он, этот букет, наполнил квартиру встретившим Людмилу печальным запахом увядания.

Но одновременно с ним здесь витал какой-то другой, удивительно знакомый запах, который отчего-то беспокоил Людмилу.

Она обошла гостиную, внимательно осмотрела ее.