Жена для Верховного мага

И пусть больше всего на свете я хотела, чтобы Никлас катился в ад со всеми своими заявлениями, захватив туда заодно и свою Армию Справедливости, но… я прекрасно понимала сложившуюся ситуацию.

И, как бы ни было мне противно, у меня к нему была просьба.

— Монастырь Святой Анны, — начала я, едва удержавшись, чтобы не вытереть губы, все еще хранившие вкус его поцелуя. — Хочу попросить тебя, Никлас! Тебя и твоих людей. Ради нашей прежней дружбы и всего того, что нас когда-то связывало… Обойдите его стороной! Там будут только дети, женщины и немощные старики. Там не будет врагов вашего… Вашего бунта и вашей армии. Я клянусь!

— Обещаю, Одри! — с легкостью отозвался он. — Монастырь никто и пальцем не тронет, даю тебе свое слово. А если кто и приблизится, покажи им амулет. Скажешь, что тебя уполномочил сам генерал Сильвестр Грон, и пусть проваливают ко всем чертям!.. И вот еще, — уставился на меня, — пока все не закончится, я бы и сам хотел, чтобы ты была в монастыре. Потому что я собираюсь найти свою невесту именно там, когда за ней приду. — Снова уставился на меня тяжелым, темным взглядом. — Пообещай мне, Одри!

— И не подумаю, — сказала ему. — Катись-ка ты со своей Армией Справедливости к чертям, Никлас!

— Колючка, — усмехнулся он, — но ничего другого я и не ждал. До встречи, Одри! — Но все же не ушел, задержался в дверях. — И вот еще, этот твой Бростон-Холл… — добавил язвительно. — Не думаю, что он уцелеет. Да и тебе я советую выкинуть столь незначительный эпизод со своим замужеством из головы. Ты всегда была и будешь моею.

Протопал сапогами по ковру, собираясь по привычке хлопнуть дверью, но неожиданно столкнулся с тетушкой Лавинией, выглядевшей этим утром как большая, перепуганная птица.

— Никлас, мальчик мой, куда же вы? — засуетилась она. Выронила из рук вечное вязание, и он любезно помог собрать раскатившиеся спицы и клубки. — Разве вы не останетесь выпить с нами чаю? Оливия так тревожилась за вас вчера… Места себе не находила!

— Тетушка!.. — воскликнула я, понимая, что бесполезно спрашивать, откуда в ее голове взялась столь бредовая мысль.

— Я скоро вернусь, тетя Лавиния! — заверил ее Никлас. — И мы обязательно выпьем с вами чаю. И еще, я привезу вам подарки из столицы, — кинул на меня темный взгляд. — Вам, и моей дорогой жене. И я рад, что Оливия за меня переживала, потому что тоже ее люблю. И буду любить до конца своей жизни.

Он ушел, а еще долго смотрела на закрытую за ним дверь, прислушиваясь к всхлипываниям экзальтированной сверх меры тетушки.

Затем очнулась. Вернувшись в свою комнату, переоделась в мужскую одежду. Захватив с собой синий конверт с документами на имя Оливии Штефан, отправилась в конюшню, приказав Готфриду седлать лошадей.