Жена из прошлого (СИ)

— Как знак? Никаких удобств не доставлял?

— А должен был? — настороженно вскинулась я.

— Нет, но я предпочитаю уточнить. Для своего спокойствия, — с иронией повторил он. Взяв со стола чёрную кожаную папку, протянул мне. — Читай, Женя.

— Раннвей, — поправила его и стала внимательно скользить взглядом по строчкам, вчитываясь в каждое слово.

Эйрэ сдержал слово и прописал в договоре всё, о чём мы договаривались. Никаких романтических отношений и уж тем более — интимных. Никаких, по сути, для меня обязанностей, кроме выходов в свет, где нам обоим придётся играть на публику. Эндеру строить из себя счастливого мужа, к которому вернулась обрётшая дар жена. Мне — исполнять роль тётушки, заботящейся о взбалмошной племяннице. Только один пункт заставил нахмуриться и вонзиться в Делагарди мрачным взглядом.

— Где? — невинно переспросил «благоверный».

— Здесь. — Я ткнула пальцем в несколько строк, написанных широким, размашистым почерком. Ткнула и зачитала вслух: — В случае возникновения непредвиденных обстоятельств действие соглашения может быть продлено на срок, оговорённый обеими сторонами. Что значит: продлено? Год — это и так немало!

— Этого не случится, — склоняясь над креслом, в котором я сидела, ответил Делагарди. Пробежался по договору взглядом, словно желая удостовериться, что я ничего не напутала, а потом добавил: — Года будет достаточно, чтобы Эдвина раскрыла в себе несколько даров или хотя бы один.

— Но что, если она окажется такой же, как Раннвей?

Вот тебе и непредвиденное обстоятельство.

Я обернулась к Делагарди и сразу поняла, что сделала это зря. Он ещё не успел выпрямиться, не успел отстраниться, и моё лицо оказалось в… эмм… неприличной близости от его. Мои губы были слишком близко к его губам, на которых почему-то и задержался предательский взгляд. После чего скользнул ниже: на чёткую линию подбородка с ямочкой, на шею… Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, шейный платок он развязал, едва переступив порог кабинета. А губы…

Нет, не стоит возвращаться к губам.

Отвернулась и услышала тихий, но твёрдый голос дракона:

— Эдвина пошла в мать. С раскрытием даров сложностей не возникнет, поэтому этот пункт в договоре — чистая формальность.

— Формальность, которую придётся убрать, — выставив из головы всё лишнее, непреклонно заявила я.

И мысленно выдохнула, когда он выпрямился.

— Ты опять ставишь мне условия, Женя, — теперь в голосе Делагарди, до этого немного хриплом, почти мягком, звенела сталь.

— Условие. Одно. Которое тебе придётся принять.

— Придётся? — переспросил он коротко, отчего мурашки побежали по коже.

И уже не понятно, кто волновался сильнее: я или прошлая хозяйка этого тела.

— Придётся, — тем не менее повторила твёрдо, добавив в голос холодной решимости.