Жена из прошлого (СИ)

Собрав в кулак остатки храбрости, приоткрыла глаз.

И разразилась в крике, который и сама не слышала.

Она было рядом, совсем близко. Склонилась надо мной, закрывая собой всю спальню, весь мир, заставляя захлёбываться ужасом и беззвучным плачем.

Нависла и жадно прошипела:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Враги и друзья

Утро началось с тихого стука в дверь, которая спустя минуту осторожно приоткрылась.

Моя светлость нехотя разлепила один глаз.

— Эйрэ просил передать, что желает с вами завтракать.

А я желаю, чтобы меня не дёргали с утра пораньше со всякими драконьими завтраками.

— Который час, Полин? — спросила сонно, с трудом открывая второй глаз.

В комнате было светло, косые лучи заливали пол и пушистый ковёр зефирного цвета. Скользили по мебели, согревая светлое дерево, подсвечивали шторы, которые я вчера не стала задёргивать.

— Начало одиннадцатого, леди, — ответила служанка, и я со вздохом откинула одеяло.

Странно… Обычно я ранняя пташка, просыпаюсь без всяких будильников и уж точно не дрыхну до позднего утра. Даже когда ложусь поздно. Но сейчас было такое чувство, словно на плечи положили по слитку золота, и к ресницам прицепили тоже что-то очень тяжёлое. Я бы с удовольствием задёрнула шторы и провалилась обратно в сон. Ещё хотя бы на часок, а лучше — до полудня…

— Что мне передать его светлости? — напомнила о своём присутствии девушка.

С трудом подавив зевок, я поднялась и направилась в ванную:

— Передай, что скоро спущусь. — Заметив, что Полин открыла рот, собираясь что-то сказать, и примерно представляя, что именно, быстро добавила: — Одевать меня не надо, сама справлюсь.

Кивнув, девушка мышкой скользнула в коридор, а я неповоротливым медведем ввалилась в ванную комнату. Тело казалось тяжёлым, словно я сама стала слитком золота. Правда, отражение в зеркале ясно давало понять, что никакая я не золотая девочка, а скорее невыспавшееся чучело. Волосы венчали голову ржавым птичьим гнездом, под глазами круги, кожа бледная, без намёка на нежный румянец, который я так часто наблюдала на лице Раннвей.

— Одним словом, ужас, — подвела итог и стала умываться, надеясь, что прохладная вода с лепестками роз поможет хотя бы немного взбодриться.

В спальню возвращалась проснувшейся, но всё ещё в виде чучела. Плюхнувшись в кресло перед туалетным столиком, схватилась за расчёску, собираясь придать волосам более-менее приличный вид, и едва не задохнулась от страха, когда из зеркальной глади, вдруг подёрнувшейся рябью, на меня выскочило нечто туманообразное.